Он храбрился и тщательно скрывал свою тоску, но визит Михаила и поимка Сержа, казалось, вскрыли свежие, едва затянувшиеся раны. Георгий снова почувствовал то, чего был лишен. На мгновение вспомнил, как было раньше. И как уже никогда не будет...
Если бы я могла что-то сделать для него — я бы сделала. Я бы даже к отцу на поклон поехала без малейшего промедления. Но муж сам запретил мне вмешиваться. Он не примет от меня такой шаг. Он привык бороться в одиночку и привык скрывать многое за хмурыми усмешками.
Конечно же, князь вскоре вернулся в особняк.
Вечером Георгий уговорил Елизавету устроить нам домашний концерт, а ночью, оказавшись в постели, любил меня так же сильно и страстно, как и каждую ночь.
Когда он уснул, я долго не могла сомкнуть глаз. Я прижалась к нему, положив руку на его грудь. Он, даже во сне, среагировал на мое движение и обнял меня сильнее.
Я думала о том, как утрата службы изменила его жизнь. Георгий не был создан для праздности, для роли хозяина имения, для спокойного быта. То, что заставило его покинуть службу, оставило в нем незаживающую рану, и теперь он вынужден жить так, словно ее не существует. Но это был все тот же человек, который не единожды рисковал своей жизнью ради долга.
Утром Георгий проснулся рано. Я услышала, как он осторожно поднялся с кровати, стараясь не потревожить меня, и тихо вышел из спальни. Но сон больше не шел. Я натянула халат, закуталась в теплый платок и последовала за ним.
Он был в библиотеке. В небольшом кабинете, где полки с книгами тянулись до самого потолка, горел камин. Георгий сидел в кресле и что-то писал, согнувшись над бумагой. В комнате пахло чернилами и дымом от дров.
— Ты давно встал, — заметила я, подходя ближе.
Он вздрогнул, но не от неожиданности, а скорее оттого, что был слишком погружен в свои мысли. Георгий поднял голову, и на его лице мелькнула слабая улыбка.
— Не хотел будить тебя.
— Что ты пишешь? — спросила я и положила руку на его плечо, обойдя кресло со спины.
Он не стал прятать лист. Это было письмо.
— Его высокопревосходительству, — сказал муж. — Решил все же написать ему о Серже лично.