Пора было признать: происходящее со мной — не чья-то дурная шутка, не глупый розыгрыш, не телевизионное шоу.
Раньше меня звали иначе. Еще не так давно я откликалась на имя Вера и лежала в палате для онкобольных.
По воле необъяснимого рока я и впрямь очнулась в теле Вареньки Разумовской, в середине девятнадцатого века. Прошедшая неделя мне не приснилась, не привиделась из-за лекарств, которыми меня пичкали в том мире. Наверное, рак добил меня, добрался своими костлявыми щупальцами, и я умерла — но не насовсем, не до конца.
Жизнь дала мне второй шанс, вторую жизнь — занятная получилась тавтология.
Конечно, после смерти дедушки, воспитавшего меня, там у меня не осталось ничего. Ни семьи, ни домашних питомцев. Но, тем не менее, меня одолевала странная, дикая смесь чувств. Я и верила, и тосковала, и грустила, и радовалась, и страшилась, и надеялась, и ждала…
Я, которую в прошлом мире звали Верой, а нынче красивым именем Варвара, вновь открыла глаза и повернула голову.
Ее имя я помнила, но как, почему, откуда — сказать не могла.
Судя по темноте за окном, я проснулась посреди ночи. Голова неприятно болела, а ссадина на затылке чесалась под повязками.
Я привыкну, пообещала себе. Я обязательно привыкну».
Человек, чью жизнь преждевременно рано и слишком быстро оборвал рак — четвертая стадия, метастазы во все органах — никогда не откажется от такого подарка судьбы.
Холодные ладони старшего брата затыкают рос и нос. Она почти теряет сознание, перед глазами начинают плясать черные круги, а легкие — жечь от нехватки кислорода, когда раздается голос.