— Память не вернулась? Говорят, второй удар помогает устранить последствия первого.
Я резко повернула голову и, задрав подбородок, посмотрела ему в глаза. Брат усилил хватку: мои пальцы, зажатые в его руке, онемели, и я перестала их чувствовать. Лежавшая выше талии ладонь давила на лопатку даже сквозь корсет."
"А вальс все играл и играл, и Серж кружил меня по паркету все быстрее и быстрее. Воздуха не хватало, корсет давил на ребра и душил. Я пыталась сосредоточиться изо всех сил, но в какой-то момент потерялась в пространстве.
И тогда он меня толкнул. И подставил подножку.
Мелочный, мелочный жест. Серж хотел меня опозорить. Падение на балу — повод для сплетен на многие месяцы вперед.
Но меня спасли. Пока я балансировала, чтобы удержать равновесие, чужие, сильные руки мягко подхватили под талию и поставили меня на ноги. И сразу же отпустили, убедившись, что я твердо стою.
Сердце глухо билось в груди. Я обернулась, ожидая увидеть князя Хованского, но столкнулась взглядом с незнакомцем.
Он был высок и красив.
И не понравился он мне тоже с первого взгляда. Что-то в нем было... не так.
А я ведь даже не помнила его имени. Не знала, знаком ли он с Варварой.
— Благодарю Вас, — я чуть склонила голову.
— За вашу улыбку, Варвара Алексеевна, я готов спасти вас, от чего угодно, — он потянулся за моей рукой, намереваясь поцеловать, когда к нам сквозь плотную толку буквально протиснулся князь Хованский.
— Граф Перовский, — сухо поздоровался жених, впившись взглядом в руку, которую незнакомец никак не отпускал.
— Георгий Александрович, сколько лет, сколько лет, — с виду дружелюбно отозвался тот, но вот улыбка его показалась мне насквозь фальшивой.
— Вы позволите? — еще более холодно и сухо спросил князь Хованский и едва заметно кивнул на мою руку.
И только тогда светловолосый граф меня отпустил.
— Конечно, конечно, — со лживой суетливостью поспешил он. — У вас обворожительная невеста, князь. Вам невероятно повезло.
— Да, — жених стиснул челюсть, сжав кончики моих пальцев. — Я знаю.
Мы отошли на два шага, и он повернулся ко мне, и я с удивлением поняла, что у него на лице не было ни кровинки. Оно побледнело, словно выцвело. Даже скулы как будто запали сильнее. Остался лишь взгляд. Пронзительный, пылающий, страстный.