А что ей ещё оставалось делать? Потому что она и сама чувствовала, как они им мешают. Как они ей мешают. Дорогое кружево, которое в обычной жизни не доставляло ни малейшего дискомфорта, сейчас же неприятно холодило кожу. Впилось в нежные намокшие складки.
Тимур же был обжигающе большим и возбужденным. И как бы Лера ни относилась к нему в повседневной жизни, как бы ни обзывала — барином, порой и похлеще, сейчас она до безумия хотела его. Её тело стремилось к нему. Ей хотелось, нет — требовалось! — ещё сильнее прижаться к нему, отчетливее прочувствовать каждый его мускул.
Иначе…
Что будет иначе — она так и не узнала.
Тимур резким движением проник к ней под ягодицы, хлопком заставил её их чуть приподняться и бесцеремонно сорвал трусики вниз. Послышался звук рвущейся ткани. Дорогое кружево не выдержало испытание мужской страстью.
Лера снова застонала и закрыла глаза. Внизу живота уже всё пылало, и даже девушка чувствовала, насколько сильно её возбуждение. Как опухли и намокли её нижние губы.
— Открой глаза, — полурык-полустон заставил подчиниться.
Лера распахнула глаза и тихо ахнула. Таким Тимура она никогда не видела. Лицо, точно высечено искусным скульптором из антрацитового камня, доведенного до совершенства. Да, жесткое. Где-то жестокое. Но от того не менее прекрасное. Сжатые губы. Сумасшедший блеск в глазах. Ходящие желваки на скулах. Вздувшиеся вены на висках и шее.
Всё кричало о едва сдерживаемой похоти.
Лера перестала дышать. Она смотрела в лицо Тимура и ждала.
На мгновение промелькнула мысль, что он войдет резко.
Потому что не будет в мире ничего естественнее, чем то, что сейчас происходит между ними.
Она снова ошиблась.
Тимур, не разрывая зрительного контакта, плотнее прижимая её за лопатки к себе, тем самым чуть приподнимая, начал входить. Наполняя её, растягивая. Осторожно, но настойчиво.
Как того и требовалось.
Реснички Леры затрепетали. Как же в тот момент хотелось откинуть голову назад и закрыть глаза, полностью растворившись в тех ощущениях, что дарило ей его проникновение. Сантиметр за сантиметром. Без единого намёка на боль. Только наслаждение. Безграничное.
— Не смей…
Он понял о её интуитивном желании, и очередной приказ, идущий из груди, сорвался его губ.
Лера, сама того не осознавая, часто задышала. На её глазах навернулись слёзы. Слишком остро.