И да, предвещая твой вопрос — он мне помогает с оплатой вашего лечения. Не фырчи. Это был единственный вариант вас спасти. И если ты меня сейчас начнешь выговаривать — я обижусь. Серьезно обижусь. Потому что четко знаю — для меня и мамы ты сделал бы тоже самое. Если не больше.
— Принял бы помощь своего парня? — сквозь плотно сжатые губы хмыкнул Геныч.
— Не ерничай. Ты меня понял.
— Мелкая… Я же переживаю.
— И я переживаю. Поэтому давай пока друг другу не будем мотать нервы? Давай нервотрепку оставим на потом. А, Геныч?
Лера очень часто говорила ему подобное.
И он всегда сдавался. Потому что любил её.
Сдался и на этот раз.
Морщины между бровями разгладились, уголки губ приподнялись. Лишь только глаза по-прежнему выдавали волнение.
— Мелкая, ты — манипуляторша.
— Я только учусь.
— Я спрашивал у Софийки, как там мать… — голос Геныча снова понизился. Парень даже несколько раз моргнул, чтобы скрыть от сестры влажность, так некстати появившуюся на глазах.
— Да, относительно нормально. Я её сегодня не видела и не увижу уже, наверное.
— Это почему? К своему надо ехать?
— Угу, — Лера сжала губы, чем невольно выдала себя.
— Мелкая, вот ты мне тут хоть что говори, но у вас там что-то неладное!
— Геныч… У нас не неладное. У нас…
Она оборвала себя.
— Залет, — брат не спрашивал — утверждал. И дальше… — Я его, суку, убью! Я его…
Лера вскочила и зажала рот брата рукой.
— Тихо! Тихо! Не кричи!
— Я его…
— Знаю.
— Мелкая!!!
— Я — мелкая, — Лера уже не стеснялась своих слез. — А ты — мой грозный старший брат. Поэтому не кричи на меня. Ни тебе, ни мне волноваться нельзя, уяснил?
Геныч, тяжело дыша и пыхтя от сдерживаемых яростных эмоций, сжал челюсть и кивнул.
— Матери ни слова, — это он.
— И ты не говори пока.
— Вот ты встряла, Лерка.
Если бы ты знал, НАСКОЛЬКО встряла твоя сестра, Геныч.
Лера размазала слезы по щекам и шмыгнула носом. Совсем, как в детстве.
— Все идет так, как должно быть.
— Он знает? Твой ё…
— Геныч!!!
— Хорошо. Твой ухажер.
— Пока нет, — Лера соврала, не моргнув. Она не сомневалась — ему уже сказали. Иначе бы он не потребовал её к себе в столь спешном порядке. Другой причины для вызова «на ковер» она не находила. — Сейчас скажу.
— Всё равно ты что-то темнишь.