— Не уверен…
— Я — не сука!! — громче и яростнее выкрикнула Лера и, уже не отдавая себе отчета, что делает, добавила: — Ублюдок!
Тимур лишь хмыкнул в ответ.
— Неубедительно.
— Ах, неубедительно…
Никогда раньше кровавая пелена не застилала глаза Валерии. Всегда контролировать себя, не опускаться до уровня уличной шпаны и безкультурщины — вот к чему она стремилась и чему учили ее родители. Даже Геныч не имел права выражаться дома.
Сейчас же у Леры сгорел некий внутренний предохранитель. Что-то взорвалось глубоко внутри.
Девушка, шипя, словно кошка, которая увидела своего заклятого врага-пса, превосходящего ее и в размерах, и в хватке пасти, бросилась на Тимура. Сначала снова ударила… по щеке… по плечам… по груди… и совершенно не заметила, как стала осыпать мужчину ударами, а из груди ее вырвались столь долго копившие рыдания.
— Сволочь!.. Ублюдок… Сам ты — сука…
Она выкрикивала одно оскорбление за другим, не замечая ничего.
Ее эмоции приобрели черный окрас, сформулировались в обидные слова. В удары. И все же Валерии этого было мало.
Сердце лихорадочно билось в груди. Истерика нарастала.
Мало…
Кто сделал из них первый шаг, она так и не поняла.
Потом, спустя пару часов, она все-таки вспомнит, что Тимур позволил ей самой принять решение. Но в те секунды ей хотелось думать, что он. Потому что она не могла. Не так ли? Она — лишь исполнитель контракта.
Кровь, выступившая в уголке его губ, заставила Леру глухо застонать и… прижаться к этим самым губам в страстном одержимом поцелуе. Лера и предположить не могла, что может так целоваться.
Тимур мгновенно перехватил инициативу. Сменил положение ролей. Это было нагло. Это было вызывающе. Это было столь желанно.