— Да, но строго говоря, разве мугунхва — роза?
Прежде чем они добрались до Монолита, разговор перешёл от цветов к домашним животным.
— Я не знаю, любит ли вообще Джонатан животных, — сказала она, когда они стояли в верхней части парка и смотрели вниз на Скёйен. — Я думаю, что он просто случайно оказался в этом бизнесе. С тем же успехом это мог быть продуктовый магазин или магазин электроники.
— Но ты ничего не знаешь о том, чтобы он продолжал закупать «Хиллман Пэтс» после запрета на ввоз?
— Почему ты считаешь, что он этим занимается?
— Он был очень напряжён, когда я заходил в магазин.
— Может быть, он боялся…
— Да?
— Нет, ничего.
Сон Мин глубоко вздохнул.
— Я не таможенник. И не собираюсь выдвигать ему обвинения в незаконном ввозе. Я отрабатываю зацепку, которая окольными путями может помочь нам задержать человека, убившего двух исчезнувших девушек. И предотвратить новые смерти.
Тхань кивнула. Казалось, она немного колеблется, прежде чем принять решение.
— Единственное, что сделал Джонатан на моей памяти незаконно, — это согласился взять лисёнка, которого кто-то привёз с собой из Лондона — видимо, там в городе живут лисы.
— Люди делают такие вещи?
— Ты и половины не знаешь.
— И что ты делала?
— Брала их домой. Но у нас не так много места, поэтому в итоге мне приходилось отвозить их в приют для животных. Это так грустно.
— А что случилось с лисёнком?
— Я не знаю и не уверена, что хотела бы знать. Я любила этого лисёнка, — Сон Мин видел, что у неё глаза на мокром месте. — Вдруг в один прекрасный день он исчез. Наверное, его смыли в унитаз.
— В унитаз?
— Нет, конечно, нет. Но, как я уже сказала, я не хочу знать, как он избавился от Нхи.
Они продолжали гулять, пока Тхань рассказывала ему о своих планах, о своей мечте стать ветеринаром. Сон Мин слушал. Эта девушка не могла не нравиться. Кроме того, она была сообразительна, поэтому больше не было никаких причин притворяться, будто он обратился к ней действительно за присмотром за своей собакой, так что он сопровождал её всю дорогу.