Словно что-то щёлкнуло в Харри, возникло знакомое чувство свободного падения. Он сделал шаг к стулу Рё, и не успел тот опомниться, как рука Харри схватила магната за горло и сдавила его. Рё откинулся на спинку стула, схватил Харри за предплечье обеими руками и попытался освободиться. Лицо Маркуса стало красным от нарушения кровотока.
— Сделаешь это, и я убью тебя, — прошептал Харри. — Убью. Тебя.
— Харри! — Крон тоже поднялся на ноги."
"— Сядь, я отпущу, — прошипел Харри, глядя в выпученные, умоляющие глаза Маркуса Рё.
— Сейчас же, Харри!
Рё булькал и брыкался, но Харри удерживал его на стуле. Он сжал ещё сильнее, ощущая власть и возбуждение от мысли, что может выжать все соки из этого недочеловека. Да, возбуждение и то самое чувство свободного падения, которое охватило его, когда он поднял бокал со своим первым алкогольным напитком после нескольких месяцев трезвости. Но он уже осознавал, что возбуждение спадает, сила в его хватке ослабевает. Потому что за это свободное падение не было никакой награды, длилось оно совсем недолго и, к тому же, вело только в одно направление.
Харри отпустил его, и Рё с протяжным хрипом втянул воздух, а потом наклонился вперёд в приступе кашля.
Харри повернулся к Крону.
— Полагаю, что теперь-то я уволен?
Крон кивнул. Харри разгладил галстук и вышел.
Микаэль Бельман стоял у окна и с тоской смотрел вниз, на центр города, где виднелся небоскрёб в правительственном квартале. Ближе, у моста Гуллхауг, он мог видеть качающиеся верхушки деревьев.
Вивиан тихонько постучала и открыла дверь. В качестве своей личной помощницы он нанял её не только потому, что она имела степень магистра политологии, говорила по-французски после двух лет работы моделью в Париже и была готова делать всё — и готовить кофе, и встречать посетителей, и расшифровывать его речи. Она была хорошенькой.