— Хорошо, я сама еще не рассмотрела нашу кроху. У нас, кстати, скоро кормление.
Удивительная вещь, но все молчат, только со странно-идиотским выражением лица смотрят в сторону ребенка.
— Вы не обижайтесь, но я не хочу, чтобы все смотрели на ребенка. Будем считать, что я суеверна. Я вам всем рада, хоть вы меня немного бесите, но можете оставить нас с Ильей? — умоляюще смотрю на папу, который улыбается сродни ненормальному, смотря на кроватку.
— Так, разошлись все, что это за скопление людей?! ВИП палата не гарантирует то, что здесь можно устраивать табор.
Никогда не думала, что буду так рада словам медсестры, но именно она надежда на то, что все уйдут.
— Давайте, давайте, маме нужно кормить дочь.
— В смысле дочь?! — выкрикивает папа.
— В прямом. Что не так? — берет на руки нашу девочку и подает ее мне.
— Вы же сказали, что у Стрельниковой сын. Три семьсот пятьдесят, пятьдесят два сантиметра!
— У Стрельниковой да, а это Купидонова.
— Твою мать! — не сдерживается папа.
— Сережа!
— Да это не про тебя, Ксюша.
Один, два, три, четыре, пять… закрываю глаза и понимаю, что вокруг стало тихо. И нет, я не умерла.
— Нам сказали, что ты родила мальчика и твой отец летал от счастья, ты понимаешь, что с ним сделала? — еле сдерживая смех, произносит Купидонов.
— Может мы когда-нибудь еще родим сына, — открываю глаза и рассматриваю нашу дочь.
— Может и родим. А пока, спасибо за дочку.
— И тебе, Купидонов, — вновь закрываю глаза и ощущаю легкое прикосновение его теплых губ.
***
Полгода спустя
Веду расческой по оставшейся шерсти Жади, а самой от стыда хочется заплакать. С появлением детей жизнь не заканчивается, вот только мало что успеваешь, а если параллельно учишься или работаешь, и того меньше. А если уж честно-ничего не успеваешь. Пожалуй, впервые за полгода, после сдачи экзамена, я выдохнула и выспалась, и на том спасибо. Только совесть все равно потихоньку меня сжирает за плохое выполнение домашних обязанностей.
— Ань, может быть хватит вычесывать собаку? Там уже ничего не осталось.
— Конечно, не осталось, потому что кое-кто ее решил постричь. Тебя бы так постригли, как ты бедную Жади, посмотрела бы я на тебя. Ты бы сейчас точно не улыбался.
— У нее были колтуны. Ей теперь лучше.
— Неси ножницы, я постригу тебя так же и будешь как вшивый ходить, — привстаю с колен, и вновь смотря на собаку хочется разреветься.