Кому проще, чем ей, приготовить травяную смесь? Она в любой момент могла подменить ее.
За окном послышался шум машины: вернулась Кристина. Ульяна вышла на крыльцо встретить дочь. До меня донеслись голоса.
Надо уходить, но я приникла к стеклу, наблюдая за ними. Следом за Ульяной на крыльце показался супруг, она свела его за собой по ступенькам, придерживая не за руку – за болтающийся рукав. Если бы можно было вложить в рот Виктору Петровичу удила, богом клянусь, ходить ему взнузданным.
Даже вообразить страшно ярость Ульяны, когда она узнала о его измене.
Так она и поступила.
А заодно проучила своего загулявшего рысака. Сцена с куском пирога, поднятым с пола, открылась мне с другой стороны. Ульяна исподтишка наблюдала, что делает ее муж. Она могла остановить его в любую секунду, но тянула время. Выживет – не выживет! Спасут – не спасут! Зная свекровь, думаю, она насладилась своей ролью сполна. Перерезать ли ниточку, подобно Мойре – или оставить предателя в живых? «Оставить, но пусть помучается, – решила она.
Трое Харламовых обнимались внизу. Из-за угла дома показался Илья, с улыбкой обратился к Кристине…
Как я скажу ему, что его мать – убийца? Человек, бросающийся такими обвинениями, не смеет быть голословным.
Но все, что у меня есть, – это красная панда.
Как-то в детстве, когда мне было лет пять, я бегала по огороду и ловила лягушат.
От избытка чувств я целовала каждого лягушонка в липкую макушку. Те, кого я пыталась чмокнуть в нос, принимались так отчаянно вырываться, что меня охватывала жалость.
– Танюша, иди-ка сюда…
Она села на ступеньки старой бани и заставила меня опуститься рядом.
– Ты хочешь, чтобы лягушка превратилась в юношу?
Я закивала. Все этого хотят! Принц как таковой меня не слишком интересовал.