Она вся преисполнена нежного укора – медведица, обихаживающая своего супруга, повелителя лесов и рек, ловца сверкающих лососей.
– Уленька! Я не могу позволить тебе носить тяжести! – блеет Виктор Петрович. – Настоящий мужчина должен…
Продолжение я пропускаю мимо ушей.
Мой свекор набит штампами, как сочинение девятиклассника, скачанное из Сети. Не припомню, чтобы он произнес что-то свежее, пусть не умное, но хотя бы свое. Даже не слыша, о чем он вещает, могу с уверенностью сказать, что в его речи упоминаются дерево, сын и баня.
Виктор Петрович оборвал тираду на полуслове и уставился на калитку. Лицо у него вытянулось. Я проследила за направлением его взгляда и увидела нашего гостя.
У меня сорвалось изумленное восклицание.
Кристина предупредила, что приведет к обеду бойфренда. Я ожидала, что это будет один из ее типичных кавалеров: самоуверенный говорливый мальчик в куцых брючках.
Но человек, вошедший в сад Харламовых, был другим.
Взрослый. За сорок.
Огромный. Сперва мне подумалось, что гигантом наш гость выглядит лишь на контрасте с хрупкой Кристиной, но когда он приблизился, оказалось, что даже высокий Илья едва достает ему до уха.
Тяжелая челюсть. Взгляд исподлобья, оценивающий, неприятно пристальный. Словно это мы вломились к нему непрошеными гостями, и теперь он размышляет, что с нами делать.
Святые небеса, в какой воинственной галактике Кристина его отыскала?
– Мама, папа, познакомьтесь: это мой Сережа! – прощебетала девушка.
Ульяна вспомнила, наконец, о своем долге, приветственно протянула руки к гостю и спустилась с веранды.
– Зовите меня мама Уля, – пролепетала она.
С крупными мужчинами свекровь всегда поначалу берет этот тон – лепетание, колыхание и трепет, – словно девица на выданье, встретившая вдового генерала.
– Рад познакомиться, Ульяна Степановна, – невозмутимо сказал «мой Сережа».
И этим сразу завоевал мою симпатию.
Ульяна безропотно приняла его отказ.
– Кхе-кхе… Виктор Петрович! – Харламов-старший выпрямился, попытался втянуть живот и придать лицу строгость: папаша, озабоченный тем, что юная дочь привела в дом мужчину, годящегося ей в отцы.
– Папа, ты прямо как на плацу! – фыркнула Кристина.