Однако костюм сыграл свою роль – эти взгляды на нем не задержались.
«Хе-хе!» – сказал он про себя. Вот она, правильная самопрезентация.
Оставалось надеяться, что в «Агро-свете» она ему тоже поможет.
Он миновал охранника на проходной, показав документы, и оказался во внутреннем дворе длинного четырехэтажного здания. Из распахнутого окна на втором этаже доносился звучный женский голос:
– Звони ему прямо сейчас, он все подпишет!.. Звони, Марина!.. Что? Я тебя умоляю! Он послушный, как дохлый зайчик!
На широком крыльце под навесом несколько женщин с загорелыми лицами курили, красиво выпуская дым.
Он прошел мимо них, постаравшись придать лицу приветливое выражение. Совершенно некстати вспомнился Илюшин, однажды заметивший, что с этой ухмылочкой Сергей напоминает акулу в отпуске на Красном море.
Женщины повернулись вслед Бабкину, как подсолнухи.
«Ага, – сказал себе Бабкин. – Вот здесь, значит, как устроено. Брезгуют товарищи женщины курить рядом с водилами.
За дверью обнаружился еще один охранный пункт. Пока Бабкин рассматривал метлахскую плитку, охранник изучил его паспорт, затем позвонил и коротко сообщил:
– К вам тут прибыли. Третий этаж, второй кабинет слева от лестницы. – Последнее относилось уже к Сергею.
– Что ты вьешься, дохлый зайчик, над моею головой, – тихо напевал Бабкин себе под нос, поднимаясь по выщербленной лестнице. – Ты добычи не дождешься, дохлый зайчик, я не твой…
В двенадцать двадцать он вошел в кабинет секретаря.
Женщина, с которой он накануне договаривался о встрече, приняла его радушно. «Хочу поговорить об одном из ваших бывших сотрудников», – сказал по телефону Сергей, постаравшись, чтоб звучало веско, но непонятно.
Кристина запретила ему упоминать ее сестру. «Григорию донесут, он расскажет Варьке… Ты представляешь, что тогда начнется? Меня сожрут!»
Сергею пришлось идти другим путем.