– Ты мне все еще должен, Зорин, – замурлыкала она, – но ты такой непослушный и неконтролируемый, что я уже начинаю терять всякое терпение.
Выговаривая мне в очередной раз, она, тем не менее, прошлась своими пальчиками под ремнем.
– Малыш, я стараюсь… – расплылся и от ощущений, и от ее близости.
– Ай, ладно, старается он! – закатила она глаза. – Но я придумала, как сделать тебя паинькой…
Меня снесло волной возбуждением от ее слов, но, закрыв глаза, я перехватил ее руки. Мы и так охрененно угробили ее тело прошлой ночью.
– Не дразнись, вредная девочка! Сегодня нам нельзя… – прохрипел, умоляя.
– У тебя критические дни?! – вскинула она брови в притворном шоке.
– Вот язва! – возмутился я и, завалив на диван, прошелся пальцами по ее ребрам.
Она хохотала, пытаясь увернуться, и помучив ее немного, я прекратил, впившись поцелуем в губы. Старался целовать мягко, без языка, чтобы не напрягать еще больше обстановку и иметь возможность вовремя тормознуть. Она поддержала мой порыв, так же мягко исследуя своими губами мои.
Я замедлился и плавно отстранился, заглядывая ей в глаза. Они искрились, наполненные солнечными, яркими, глубокими эмоциями, и мне вдруг стало очень легко на сердце.
– Как твои ожоги? – вспоминил я выходки этого урода.
Да и мы вчера однозначно добавили к этому ущербу.
Меня так накрыло той дурью, что я совсем потерял контроль. Даже не могу вспомнить в какой момент. Просто вчера все было «слишком» с самого начала. С ней всегда все «слишком»!
– Все гораздо лучше, чем могло быть.
– Везде?!
Она смеялась, не подтверждая и не опровергая мои сомнения.
Перевернувшись на живот, Женя растянулась на диване.
– Малыш, когда ты смеешься… Ты даже не представляешь, что творит со мной твой голос, твой смех... – я безнадежно покачал головой, улыбаясь.
– Тебя возбуждает мой голос? – мурлыкнула она.
Выдохнув, я сжал ее, понимая, что вряд ли смогу удержаться сегодня.
Одним движением я уселся на нее чуть пониже попки и устроил свои руки на упругих полушариях, задирая короткую пышную юбочку. На ее невозможных спортивных белых трусиках было написано «Целуй!».
Это уже просто приказ для моего либидо!
– Ну и белье у тебя! – возмутился я, сжимая её ягодицы.
Звонок телефона отвлек меня от намерения продолжить так хорошо начатое.