- Когда я была маленькая… - начала что-то вспоминать я. – Когда не умела еще говорить… мне казалось, что люди прогибаются под моими пальчиками, когда я, не касаясь, трогаю их так… как мы сейчас небо… и можно вот так их гладить… - не притрагиваясь, провела я возле Саниного лица.
- Я чувствую… я прогибаюсь под твоими пальчиками…
- Тогда я буду гладить твою душу… - прошлась я пальцами над его грудью. - Я люблю твою душу… она как ребенок… ребенок… которому предстоит путь домой…
- Хочется плакать…
Мы зависли.
- Ты снова испугался, мой почти мертвый кот…
- Уже всё… расскажи мне, пожалуйста…
- Ты боишься этого пути, потому что ты весь обвешан тем, что накопил… Оно держит… тянет… ты боишься потерять! ""...легче верблюду пролезть в ушко игольное, чем богатому попасть в Царство Небесное "", – процитировала ему я.
- Я думал, это о другом.
- Есть много вуалей. Я хочу рассказать тебе свою. В Иерусалиме были врата… Они назывались «игольное ушко». Это были очень узкие врата… Нагруженному верблюду туда пройти было невозможно… Проживая, мы присваиваем очень много внешнего и начинаем считать это собой – маски, сказки, убеждения, взгляды, догмы, тело, память, имя, свою личную историю.
- А зачем же тогда жизнь, если ничего, что ты получил в ней, тебе не нужно брать с собой?
- Всё это нужно, чтобы выстроить тебя… это всё инструменты. Ты должен быть как скульптор – ваять себя! Все должно менять тебя, но ты не должен становиться этим. Касайся всего, ничего не присваивая… Не влипай, не фиксируйся, не ассоциируй себя ни с чем.
- Я не хочу терять людей… тебя, например, не хочу! То, как мы связаны, разве это не ценность??
- Связь нельзя потерять! Я же уже изменила тебя, прикасаясь. Значит, я навсегда в тебе, а ты во мне. Мы связаны навсегда...