Трижды водил Аргилак своих рыцарей на порядки Баратеона, но склоны холма были круты, а почва от дождя раскисла и обратилась в слякоть, так что боевые кони вязли в грязи и падали, и наступление теряло всю стремительность и стройность. Дела у штормовых воителей пошли лучше, когда они послали на холмы пеших копейщиков. Когда ослепленные дождем захватчики узрели, как те карабкаются вверх, было уже слишком поздно, а намокшие тетивы сделали луки бесполезными для стрелков. Пал один холм, затем другой, а третьим и последним ударом Штормовой король и его рыцари разорвали середину строя Баратеона.
Однако же Аргилак продолжал вести бой. Когда Орис Баратеон и его люди спустились с покрытого грязью холма, они застали старого короля отбивающимся от полудюжины человек, и столько же тел лежало у его ног."
"– Отойдите, – повелел Баратеон. Он спешился, дабы встретиться со Штормовым королем на равных, и в последний раз предложил тому сдаться. Аргилак ответствовал бранью. Так они и сразились – старый король-воитель с развевающейся гривой седых волос и свирепый чернобородый десница Эйгона.
Несколько дней в Штормовом Пределе страшились, что замок постигнет та же участь, что и Харренхолл – Аргелла, дочь Надменного, с приближением Ориса Баратеона и войска Таргариенов заперла ворота и объявила себя Штормовой королевой.
– Защитники Штормового Предела погибнут до последнего человека, но колена не преклонят, – пообещала она королеве Рейнис, когда та верхом на Мераксес прилетела для переговоров. – Вы можете взять мой замок, но захватите в нем лишь кости, кровь и пепел.
Так объявила Аргелла... но ратники ее гарнизона были менее готовы к смерти.