Неужели ему мало вывернули на изнанку душу? Недостаточно того, что он уже выстрадал? Необходимо еще раз провернуть его нутро через мясорубку?
Да Максим лучше отрежет себе палец, чем будет говорить о суке, которая дала ему жизнь. Он никогда и ни с кем о ней не говорил.
Напускное спокойствие слетело с Максима. Он смерил психолога убийственным взглядом.
Потом резко поднялся, бросил через плечо:
– Прощайте, доктор.
И ушел."
"Чтобы он еще хоть раз пошел к мозгоправу? Да никогда! Шарлатаны! Только деньги сосут…
Глава 34.
Максим поставил на стол картонную коробку и, злобно рыча, стал выгребать туда личные вещи из рабочего стола.
Сегодня он подал рапорт на увольнение, причем сделал это с превеликим удовольствием.
Он больше не хотел оставаться в этом гадюшнике, не мог.
В дверь кабинета постучали, а потом вошли, не дождавшись его ответа.
Максим резко повернул голову и увидел Дениса.
Друг зашел в кабинет, сморщил лицо.
– Ты уверен в том, что ты делаешь? – спросил он, указывая взглядом на коробку, которую Максим уже успел частично заполнить.
– Уверен, – кивнул Максим.
– Это из-за того, что повышение досталось мне, а не тебе? – хмыкнул друг.
Максим опешил.
Не ожидал таких слов от человека, который знает его как облупленного.
– Дэн, ты заслужил эту должность, пусть мы претендовали оба. У меня к тебе нет претензий. Но ты же понимаешь, мне не надут здесь нормально работать.
– Я тебя отстою, – проговорил Денис сердито.
– Хочешь, чтобы тебя поперли вслед за мной? – усмехнулся Максим.
Он подхватил коробку, хлопнул Дениса по плечу и зашагал к выходу.
Максим должен был уволиться, иначе его попросту выжили бы или, того хуже, посадили.
Все из-за чертовых бомжей… Точнее, из-за уродов, которые отчего-то решили, что это весело – забивать насмерть лиц без определенного места жительства.
Максим по итогу нашел зачинщика этого беспредела. Им оказался сын местного судьи.
Нашел их благодаря… Полине. Точнее, ее отсутствию в его жизни.
Бессонница вконец доконала Максима, дошло до того, что он не спал по двое-трое суток кряду. Дико хотелось к жене, но он запретил себе это.
Ведь обещал ей, что больше не побеспокоит. И собирался сдержать обещание, чего бы ему это ни стоило. В конце концов, это единственное, о чем она его попросила.