Мать уже спала в родительской комнате, а маленькому Максу одному в детской совсем не спалось, особенно после обещания мамы устроить приключение. Он вышел в коридор, когда отец шел в спальню. Забыл про наказ мамы и все ему рассказал.
Приключения не случилось, к слову.
Наутро мать исчезла. Максим больше никогда о ней не слышал. Очень скучал поначалу, а потом уже не хотел даже вспоминать. Вырос, окреп, уяснил себе, что предательницы не стоят даже доброй мысли о них.
После исчезновения матери отец вскоре женился снова.
Отец женился по новой раз в пять-десять лет. Но так и не смог создать крепкой семьи. Все жены рано или поздно уходили от старшего Реброва.
Максим так не хотел.
Ему не нужна была новая жена каждые несколько лет, он хотел чего-то постоянного, незыблемого.
Вот он и проверял Полину вдоль и поперек, чтобы лишний раз убедиться – она и есть его константа. Та, кто не предаст. А если она даже задумается об этом, он будет действовать на опережение.
Только вот каково было Полине от такого его отношения? Она ведь не имеет ничего общего с его матерью.
Она – чистая душа, а он истязает ее за грехи той, о ком и вспоминать тошно.
Так не пойдет, Полина заслуживает нормального отношения, ведь она ничем себя не запятнала. Она верна ему, хочет родить ему ребенка. Будет любить малыша, в этом Максим не сомневался.
Единственное, что требуется от Максима, – не испортить все окончательно.
Он ведь еще не успел этого сделать, правда?
Дико захотелось позвонить жене, однако на часах начало шестого утра.
Звонить Полине было поздно… Или рано? Как посмотреть.
Но и молчать Максим не мог.
Он открыл мессенджер, написал ей: «Прости меня».
В эти два слова он мысленно вложил много значений.
Прости, что вел себя как ревнивый псих.
Прости, что усомнился в том, чьего ребенка ты носишь.
Прости, что выпотрошил кухню, которую ты так любишь.
Способны ли два слова вместить столько значений?
Он посчитал, что да, вполне.
Походил еще немного и снова добавил: «Тебя и ребенка».
А потом Полина ему позвонила.
– Макс, что происходит? – спросила она взволнованным голосом.
– Ничего…
– Тогда к чему ты мне пишешь в такое время? Тем более такие вещи.
– Какие «такие вещи»?"
"– Ну… – она замялась. – Второе прости за два дня. Я аж спросонья глазам не поверила.