– Скажешь Максу? Он знает!
– Вот же сучка блудливая, – хмыкнул Виталик и с омерзением сплюнул. – Я думал, ты нормальная, думал, у тебя мозги есть, совесть. Даже защищал тебя перед Максом. А ты обычная шалава! Чуть почувствовала свободу и пошла в разнос…
– Не смей меня оскорблять! – воскликнула она.
– Ты вправду думаешь, что можешь так поступать? – спросил он, прищурившись. – Бросить моего брата, свинтить в другой город и скакать тут по койкам? Он же любит тебя! Считаешь, такая подлость сойдет тебе с рук?
– Я не скачу ни по каким койкам! – взвилась Полина.
– Вы женаты год, о каком давно ты говоришь? – еще больше распалился он.
– За этот год много чего произошло, – шумно задышала Полина. – С Максом стало невозможно жить, ты не знаешь, что он делал. Он же следил за мной по минутам, он же…
– Это все меня не интересует, – снова перебил он ее. – Слушай внимательно, Поля. Отныне ты раздвигаешь свои красивые ноги исключительно для Макса. Если я узнаю, что в тебе побывал кто-то еще, откручу тебе голову.
Он сказал это с таким видом, что она невольно поверила. Показательно крутанул запястьем, как бы демонстрируя, что с ней сделает.
– Ты совсем больной? – пискнула она, находясь в полнейшем шоке.
Виталик на ее слова не обратил никакого внимания."
"Чуть помолчал, буравя ее взглядом. И заговорил решительным голосом:
– Ладно, гульнула один раз, бывает. Спишу эту дурость на твой юный возраст.
Полине показалось, будто она попала в какой-то другой мир, где мнение женщины вообще никого не интересует. Виталика оно не интересовало явно.
– Мы разводимся! – выкрикнула она ему в лицо.
– Вы не разводитесь, – заявил он с пренебрежительной ухмылкой. – Вы миритесь, причем в срочном порядке. Так и быть, про твои приключения в Краснодаре я ему не скажу, не хочу, чтобы у него совсем снесло кукушку.
– Я не буду, – Полина замотала головой. – Я никуда не поеду!
– Еще как поедешь, если надо будет, и на колени встанешь перед мужем. Вы помиритесь, и ты сделаешь все, чтобы наладить отношения. Потом еще меня поблагодаришь за то, что не дал совершить несусветную дурость.
От такой перспективы Полину затрясло.