Но Джейми не отвечает. Наверное, он где-то не дома. В Ванкувере день, а значит в Торонто сейчас… Блядь. Как же меня достали эти подсчеты в уме. Я просто хочу вернуться домой.
Подхватив сумку, я спускаюсь по лестнице вниз. В лобби уже столпилось несколько наших парней, которым так же не терпится вернуться домой, как и мне. Я плетусь к ним.
– Иисусе, – говорит Эриксон, пока я подхожу. – Когда я приеду домой, пусть моя жена ждет меня голой в постели. А дети пусть спят. С гребаными затычками в их маленьких ушках.
Восемь дней – это много, мысленно соглашаюсь я. Но вслух это не повторяю, потому что, хотя мои одноклубники и отличные парни, я не участвую в таких разговорах. Не по мне это – врать, будто дома у меня есть подружка. А говорить, кто именно меня ждет, я пока не готов. Вот и помалкиваю.
Нордическая физиономия Эриксона поворачивается в моем направлении и расплывается в дурацкой усмешке.
– Боже, мои глаза! Я ослеп.
– Что? – без энтузиазма говорю я. Эриксон вечно над чем-нибудь шутит.
– Ну и рубашка! Иисусе.
– Серьезно. – Уилл Фосберг, наш ветеран, со смехом прикрывает ладонью глаза. – Она очень яркая.
– Очень гейская, – поправляет Эриксон.
Его комментарий ничуть меня не смущает.
– Это рубашка от Тома Форда, и она высший класс, – бубню я. – Ставлю двадцатку на то, что она уже завтра будет во всех блогах пак-банниз.
– Самовлюбленная шлюшка, – выносит свой вердикт Фосберг. Он получает от прессы больше внимания, чем остальные члены команды, и когда моя физиономия начала появляться на HockeyHotties.
Кто бы говорил. У него фанаток целая армия.
– Я к тому, – не унимается Эриксон, – что в этой рубашке тебя примут за своего в любом баре на Черч-стрит.
– Да? – парирую я. – Знаешь из личного опыта?
Это его затыкает. Но теперь на мою грудь, щурясь, смотрит Блейк Райли – жизнерадостный здоровяк с взлохмаченной шевелюрой и отсутствием фильтра между мозгом и ртом.
– Она прямо гипнотизирует. Говорит: «Ну-ка, давай, попробуй, блядь, отвернись».
– «С вас триста долларов» – вот, что она говорит, – поправляю я. – Она дорогая, чтобы выглядеть так хорошо.
Блейк фыркает, а Фосберг советует потребовать деньги назад. Потом тема меняется, и ребята начинают острить на тему того, что автобус никогда не приедет, и мы все умрем в Ванкувере от разрыва яиц."
"Но в итоге мы все-таки заходим на борт. Я сажусь на отдельное место. На полпути в аэропорт мне пришла смс.