– Он может поехать к вашим свекрам, считаю, нужно срочно сообщить следователю о возможной опасности. Не дай бог, Арзамасов возьмет ваших близких в заложники. Или навредит маленькому…
– Господи, что теперь делать? – закрываю рот ладонью, сдерживая возглас.
– Сейчас попрошу своих парней стажеров последить за вашим домом и квартирой. Следователи не станут без улик предпринимать какие-то действия, – размеренно отвечает Мирон. Делает все, чтобы я зря себя не накручивала. Даже говорит успокаивающе.
Мирон по телефону коротко приказывает стажерам выполнить задание и выруливает на Железнодорожное шоссе, ведущее к больнице.
"На входе дежурит конвоир из сотрудников следственного комитета. У нас проверяют паспорта и провожают в палату Бори. Словами не передать, какое волнение я испытываю… Сегодня я была чудовищно, непозволительно счастлива. А сейчас боюсь услышать правду, столкнуться с ней, как с лавиной. Боюсь ощутить на себе ее разрушительную тяжесть…
– Спасибо, что приехали, – устало протягивает следователь, звонивший мне.
– Д-да, простите, как вас… – моментально сникаю.
– Михаил Алексеевич, – понимающе кивает он. – Идемте.
Я видела много больных после травм и переломов, побоев и автомобильных аварий, но при виде Бори невольно вздрагиваю. Я не знаю, что с ним делали, наверное, убивали… Потому что живого места на нем нет. Он хрипло стонет, завидев меня и ерзает на койке, стремясь принять удобное положение.
– Со…нечка, – произносит чуть слышно. – Прости… Я…
– Борь, ты успокойся, слышишь? – всхлипываю, ошарашенная зрелищем чуть живого коллеги.
– Это Толя… Он подсыпал Павлу психотропный препарат в бокал на том вечере.
– Вы уверены? – включается в беседу Михаил Алексеевич.
– Он сначала не понял, что я видел все, а потом…
– Почему ты не сказал сразу? – взмаливаюсь я. – Он ухаживал за мной, даже замуж предлагал, он…
– А ты не делилась подробностями гибели мужа, Сонь. Промолчала о том, что в крови Павла нашли большую дозу препаратов.
– Борь, тебе плохо? Дыши глубже, давай… – вскакиваю с места и наливаю Борису воду в стакан. – Что еще ты знаешь? Говори, больше нельзя тянуть.
– Концерн шантажировал Павла, требовал отдать формулы. У них не получилось по-хорошему наладить сотрудничество, да и Павел повел себя, мягко говоря, странно.