В её глазах словно языки пламени вспыхивают яркими огнями. Она готова сжечь меня своей яростью, испепелить, а пепел развеять по ветру.
– Я всё объясню, – стараюсь говорить спокойно, сдерживаясь, что не впиться в эти ярко-красные губы.
– Не стоит, – разводит руки в стороны. – Не думаю, что простая секретарша достойна объяснений самого Артова.
Разворачивается, скрываясь в дверях подъезда. Быстро бежит по ступенькам вверх. Я бегу за ней. Если сейчас оставлю всё, как есть, уничтожу единственный шанс оправдаться, вернуть её.
– Алиса.
Перебирает ступеньки стройными ножками. Молчит. Даже не оборачивается.
– Алиса.
– Что тебе нужно? – резко останавливается, и я практически врезаюсь в неё, с трудом удерживая равновесие.
– Объяснить всё."
"– Всё – слишком абстрактное понятие. Что конкретно?
– Почему я так себя вёл по отношению к тебе все эти дни… почему был так холоден.
– Не стоит утруждаться. Всё без слов понятно. Большой мальчик получил то, чего хотел, но желанная игрушка очень быстро надоела, – тычет пальцем в мою грудь.
Сейчас я слышу то, чего добивался. Ей нужен я весь. Такой, какой есть: с недостатками, рычанием, повсеместной злостью и холодным взглядом. Алиса прямо говорит о своих чувствах, называет вещи своими именами. Не боится обнажиться передо мной, показать, насколько ей неприятно моё отношение, насколько уничтожает моя наигранная холодность.
– Я не привык говорить, – хватаю её за запястье. Она выкручивает руку, пытается вырваться из крепкого захвата. – Привык смотреть. Я замечаю всё: каждую твою эмоцию, взгляд, движения тела. Хотел увидеть то, что было для меня очень важным.
– Увидел?
– Да.
– Вот только я больше не хочу смотреть на тебя, – бросается в меня словами, словно нож вгоняет в сердце.
Вырывает руку, снова бежит по ступеням вверх.
Догоняю её, когда женская фигура почти скрывается за дверью квартиры.
– Алиса…
Дверь с грохотом закрывается прямо перед моим носом.
Алиса
Влетаю в квартиру. Практически задыхаюсь от чувств, захлестнувших, когда увидела Артова перед своим подъездом. Приехал. Ждал. Зачем?
Четыре дня тотального безразличия ко мне.