Мы с ней договорились, что врать не станем, и если ты ее спросишь, виделась ли она с папой или — кто этот рабочий? — то она все тебе сразу расскажет. А если не спросишь, то она промолчит. Я бы не хотел и этого, но боялся, что ты испугаешься, схватишь дочь и опять исчезнешь, а мне так хотелось хотя бы три недели побыть папой и лучше узнать Катю. Правда, теперь я плохо представляю, как смогу дальше жить без нее…
— Ты знаешь, где я нахожусь? — еле сдерживаясь от волнения, спросила Ася.
— Да. Работаешь гувернанткой у Одоровских.
— То есть, когда ты на прошлой неделе приезжал к ним, то знал, что я тоже нахожусь в доме?
— Да, но приезжал я не из-за тебя, мне надо было серьезно поговорить с матерью, она там наворотила… всякого. Я очень старался не испугать тебя."
"— Ты знал! Знал и… и специально все подстроил!! — Ася даже заикаться стала от возмущения. — А я почти поверила, а ты, ты!
— Стоп! Что я подстроил? Ася, пожалуйста, не накручивай, мы и так закрутились дальше некуда уже, просто озвучь, что я еще сделал?
— Ты знал, что я в доме и специально подстроил разговор со своей матерью, что бы я его услышала! — Ася всхлипнула, судорожно сжимая трубку.
— Ты слышала мой разговор с моей матерью? Но как, я же плотно закрыл дверь! — потрясенно спросил Влад. — Этого не может быть…
— Сидела под окном в шезлонге, там сестры играли как раз, — мрачно ответила женщина.
— Под окном… Черт!
— Ты не знал??
— Нет, мне не до выглядываний в окно было, раз ты слышала разговор, то понимаешь, почему. И, прости, я не хотел, чтобы ты это слышала.
Ася молчала, не зная, что сказать дальше.
— Ася, я оставил Кате телефон со своим номером, деньги на счет будут пополняться автоматически, как только сумма станет меньше ста рублей. Пожалуйста, не запрещай ей звонить мне, если она этого захочет! Я… Я не смогу совсем с ней не разговаривать, мне и не видеть-то будет мукой. Не лишай меня хотя бы такого общения.
Я виноват перед тобой, но Катя не должна за это расплачиваться. У меня скоро самолет, я возвращаюсь в Москву и обещаю, что не буду тревожить.
— Ты повторяешься, — тихо проговорила Ася.
— Да, возможно. Я волнуюсь, мысли прыгают. Я бы очень хотел, чтобы ты меня простила и поверила мне, но понимаю, что не принес тебе ничего, кроме горя и разочарования и никакие мои слова и уверения, что я все осознал и сам ужаснулся, тут не помогут. Поэтому я решил, что должен отпустить тебя, отойти в сторону, не хочу, чтобы ты опять убегала и жила, вздрагивая и оглядываясь.