— Я вырву твой язык, чтобы ты не могла ничего рассказать, а лучше вообще прикажу выбросить тебя в лес к нежити. Там тебе самое место. Там ты точно сгинешь!
Внутри меня всё кипело от ярости и отчаяния. Я не могла поверить, что она готова пойти на такие жестокие меры. Она всегда была холодной и жестокой, но теперь она превзошла саму себя.
Это уже просто безумие.
— Они никогда не станут твоими, — произнесла я, чувствуя, как боль и ярость смешиваются в моём голосе.
Мать Торвальда лишь усмехнулась, её глаза сверкнули от удовольствия.
— Ты слишком самонадеянна, — сказала она. — Но ничего, скоро ты поймёшь, что сопротивление бесполезно. Нас никто не потревожит. Торвальд далеко.
— Где дети? Ответь.
— Они дома. Где же им еще быть, м? — и она расхохоталась. Чертова садистка. — А вот уже завтра я утешу их, а Вариса — Торвальда.
— Их одежда… откуда она тут?
— Мои люди выкрали, — тварь повела плечом, раскалила прут до красна. — Держите крепче. Она будет вырываться.
Вопреки ситуации, я прикрыла глаза от облегчения.
А когда открыла… на нее смотрела уже химера.
Глава 40
Торвальд
Я сидел за массивным дубовым столом, заваленным папками и документами, освещёнными тусклым светом настольной лампы. Мысли снова и снова возвращались к Элен и детям. Скучал по ним безумно, воспоминания о счастливых моментах терзали сильнее всего на фоне последних событий. Растер лицо руками, чтобы прогнать сонливость, и размял шею.
Император поручил мне найти достойного кандидата на пост ректора вместо погибшего друга, Ройберга.
Академия была его детищем, и я чувствовал, что обязан сохранить его наследие.
Усталость навалилась. Я откинулся на спинку кресла, потирая глаза.
Кабинет Ройберга был пропитан его духом — от старинных книг на полках до личных заметок, разбросанных по столу. Всё здесь говорило о человеке, который посвятил свою жизнь академии и её курсантам.
Глубоко вздохнул, стараясь прогнать нахлынувшие воспоминания.
Тёмный коридор академии встретил меня тишиной и прохладой. Направился к особняку Ройберга, который был неподалёку. В руках держал папки с личными делами.
Не доверял никому, чтобы оставлять подобные вещи в академии.
В особняке друга всё было перевёрнуто с ног на голову, как после урагана. Мебель разбросана, стёкла разбиты. Вид этого хаоса заставил сердце сжаться.