Что ты просто свихнешься.
Склонив голову набок, изучаю лицо Антона. Выглядит паршиво. Устало и, кажется, немного растерянно.
Миха говорил, что он ад устроил той бабе, которая инфу сливала и вокруг пальца нас обводила. И до сих пор она в его плену. Пять лет он ее в каком-то замкнутом помещении держит. Прислугой ее сделал, не отпускает.
С трудом, конечно, верится. Но судя по тому, что несколько месяцев он как проклятый работает и домой отправляется только по ночам, все действительно так. Нет, меня ни капли это не трогает.
Больше ни к кому не лезу, ничем не интересуюсь. На собственную жизнь болт забил. Ибо я тот, кто ценить не умеет то, что действительно дорого. Тот, кто людей узнать не может и верит совсем не тем... Поэтому... Хорош ломать какую-то девчонку. Не заслуживаю я ничего хорошего.
— Выйди, — командую Нате. Она теряется и явно хочет что-то сказать, но я поднимаю руку вверх, жестом указываю, чтобы замолчала и немедленно свалила. Забрав сумку, она медленной походкой выходит из помещения.
— Были времена, когда...
— Были времена, когда мы уважали выбор друг друга, — рявкаю, подавшись вперёд. Оперевшись локтями о бедра, смотрю в упор. — И я тебя не трогал, Тоха, напоминаю. Но ты решил надавить на меня. В самое больное место соль сыпал. В итоге кто оказался прав?
— Ты, Виктор. Я и не отрицаю тот факт, насколько сильно я облажался. И да, виноват. Знаю... Но, дьявол, сколько это длиться будет?
— Я ее не нашел, сука! — рычу от ярости.
Антон устало трёт лицо, взгляд в пол опускает и молчит некоторое время. Забрав бутылку, наливаю в стакан жидкость и выпиваю залпом. Снова это ощущение безысходности. Чувствую себя ублюдком, который ни на что не способен.
Возможно, она нашла себе кого-то по-надёжнее. Возможно, даже семья у нее есть, дети...
Как же хреново от этой мысли, но умом понимаю, что это неизбежно. Машка красивой девушкой была, стройной, бесхитростной. А ещё светлой и слишком доверчивой. Вот и прилетело ей от меня. Мало было всего, что я сделал, так ещё и напился и наговорил таких слов, что она на аборт пошла, лишь бы обо мне не думать, не вспоминать.