.
Он хмурится, слегка отстраняется и, наклонив голову, заглядывает в мои глаза, в которых так и стоят слезы.
— Маш, — большим пальцем вытирает влагу с моего лица. — Не плачь... Черт... — резкий выдох и я оказываюсь прижата к мощной мужской груди. Слышу бешеные стуки его сердца и тяжёлое дыхание. — Не плачь. Я хочу, чтобы ты счастлива была. Ты, я, наши дети.
— Отпусти, — вырываюсь из его хватки и быстро вытираю щеки ладонями. — Не подходи ко мне! Неужели не понимаешь, что кроме боли ты мне ничего не причиняешь? Едва я вижу тебя, так сразу перед глазами встаёт прошлое.
Каждое слово говорю тихо, но твердо. Он шумно сглатывает. Я вижу, как начинают сверкать его глаза, но мне сейчас плевать.
Виктор кивает, снова нажимает на какую-то кнопку и лифт начинает подниматься.
Про нас с Виктором."
"За несколько лет ни разу про меня ничего плохого не говорили, потому что не было повода. А сейчас, едва появился Амиров, все смотрят на нас косо, будто у нас на лбу написано, что у нас когда-то были отношения и что мы давно знакомы.
Выходим вместе. Слышу женский крик в самом конце коридора, останавливаюсь.
— Что происходит? — бормочу себе под нос, заметив, как та самая кричащая женщина надвигается в мою сторону, так ещё в меня пальцем тычет.
— Ты, да? Ты та самая тварь, из-за которой моего мужа из работы выкинули?
Я понятия не имею, о ком идёт речь. Но взгляд женщины не предвещает мне ничего хорошего. Если память мне не изменяет... Черт! Это же жена Анатолия Михалыча! Точно! Просто набрала веса, стала ещё крупнее.
— Вашего мужа уволили? — усмехаюсь я, поднимая взгляд на Виктора.
— Ах ты... Ты ж... — возмущается она сильнее, ее полное лицо то краснеет, то бледнеет. Поднимает руку и я машинально делаю шаг назад, чтобы избежать удара. Вот дура. Она что, ударить меня решила?
— Стоять! — рявкает Виктор. Ловит ее запястье в воздухе и грубо отталкивает назад. Вокруг нас сотрудники собираются, перешептываются. И мне это совершенно не нравится.