Решительно все в радиусе нескольких метров оказались в него вовлечены или по крайней мере стали заинтересованными зрителями, вот и приказчики вытянули шеи, подойдя вплотную к прилавкам, вот из-за занавеси в глубине зала выскочил управляющий, лысый низенький человечек в просторном сюртуке…
– Вы с ума сошли! – отбивался клетчатый пиджак, тщетно пытаясь вырваться из железных объятий.
Чернобородый тем временем ухитрился-таки запустить руку в его правый карман, громко ухнув в несомненном охотничьем азарте, продемонстрировал окружающим в воздетой длани кожаное коричневое портмоне:
– Это мое, господа! Вот и монограмма!
Усатый и еще один доброхот из публики моментально схватили клетчатого за локти, полностью лишив способности к передвижению.
В завершение всего над кучкой зевак мелькнули петушиные перья на шляпе полицейского, а там показался и второй страж закона. Вокруг Сабинина перешептывались:
– А на вид – человек из общества…
– Маскировка-с, сударыня! Они понаторевшие…
– Какой ужас! Рихард, у меня тоже пропало портмоне…
– Дорогая, вот же оно, ты напрасно паникуешь…
– Когда его наконец уведут?! Теперь здесь и покупки делать страшно, он наверняка не один такой…
На лысого управляющего жалко было смотреть: он, кланяясь во все стороны, прижимая руки к груди, громко уверял, что все страхи напрасны, что в их заведении такое случается в первый и последний раз, что это уникальнейшее стечение обстоятельств, явление некоего выродка…
– Уведите же его, он пугает дам!
– В цепи! Где цепи?!
Окружающая публика, судя по скептическим лицам, плохо воспринимала аргументы управляющего об уникальности данного печального события.
Деликатно проталкиваясь сквозь растущую толпу, Сабинин стал пробираться к выходу из зала.