А что, приличный стаж — это же повод для гордости, разве нет? Он разглядывал меня так, будто у меня выросли рога. Вероятно, пытался угадать, как это ему так повезло. И глаза его все время застревали на браслетах. Да, пока они оба были на моей руке, а значит, заключена только помолвка, а не сам брак. Министр немного приободрился.
— Уважаемая, а вы уверены, что вам нужен этот брак? — отчаянная надежда в голосе Шаэна умиляла. Но попытка договориться — это хороший признак.
— Ну конечно, любовь моя! Я мечтаю снова оказаться в твоих объятьях!
Я откинула покрывало и продемонстрировала, что на мне надето лишь атласное безобразие персикового цвета.
— Иди же ко мне!
Шаэн резко отпрянул, снова прижав к себе простынь, словно пытаясь ею отгородиться.
— Мы что? Мы с вами… Неужели я?
— Конечно нет!
«Любимый» выдохнул и потянулся за кубком промочить пересохшее горло.
— Я берегла свою розу для первой брачной ночи!
Это заявление так воодушевило будущего мужа, что он поперхнулся, и вино пошло у него носом. Жених все кашлял и никак не мог остановиться, у него даже слезы выступили.
— Рука у вас тяжелая, Мажена, — просипел жених.
— Так в борделе я вышибалой работала, меня очень ценили, — и ведь не соврала ни словом. Одно из первых моих дел, еще соплячкой была, работала под прикрытием в подобном заведении.
— М-да уж, удачная партия, — усмехнулся Шаэн.
Мне было его почти жаль. Это в зале переговоров он непрошибаемый интриган, а сейчас настолько растерян, что даже не пытается держать лицо. Все-таки Шаэн слишком молод, его пока еще можно пронять.
— Милый, тебе многие позавидовали бы. В молодости я была ослепительной красавицей. Мужчины сходили по мне с ума. Я стольким отказала, ждала настоящую любовь.
— Кто ж теперь докажет? Свидетелей вашей прекрасной юности, небось, в живых не осталось, — вот засранец! Еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.