Не только у меня, но и у мамы, а ей нельзя волноваться», – я буквально прикусила кончик языка, чтобы не ляпнуть лишнего.
Граф Элисон выглядел лет на сорок-сорок пять. Высокий и широкоплечий, он держался с той особой властностью, что присуща людям, привыкшим командовать. Тёмные волосы, едва тронутые сединой на висках, спадали до плеч свободными волнами. Густая ухоженная борода, в которой уже проглядывала седина, обрамляла волевое лицо с резкими чертами; прямой нос и тяжёлый подбородок выдавали в нём человека решительного и непреклонного.
Мортимер был одет в длинный сюрко из добротного сукна, подбитого мехом, накинутый поверх льняной туники, перехваченной кожаным поясом с серебряными накладками. Тяжёлая цепь с родовым гербом на груди подчёркивала его высокое положение. У пояса висел длинный меч с рукоятью, украшенной драгоценными камнями – не просто благородное оружие, а верный спутник опытного воина.
– Благодарю, мой господин. Я рада видеть вас живым и здоровым, – матушка зарделась от его слов, словно юная дева. Я едва сдержала своё удивление – такое ощущение, что граф вообще никогда не делал комплименты жене, либо же звучали они крайне редко!
– Белла, – Мортимер перевёл взор прозрачных голубых глаз на меня. – И ты встала на ноги? Рад, весьма рад, дорогая моя! Щедро награжу отца Томаса, он заслужил.
– Папенька! – я присела в лёгком реверансе, скромно опустив глаза.
– И я рад вернуться. Но поговорим утром, после завтрака, а пока, Белла, отправляйся почивать, – велел, не терпящим возражений тоном, отец. – Тебе положено отдыхать в это время суток.
Тут за дверями послышались многочисленные мужские голоса, и в залу вскоре вошли рыцари. Их шаги гулко отдавались от каменных плит пола. Воины уже сняли тяжёлые доспехи, сейчас на них были кожаные жилеты и штаны из грубой ткани.
– Иди, дочь моя, доброй тебе ночи, – Мортимер едва коснулся губами моего лба и обратил всё своё внимание на заполнивших помещение воинов. Слуги уже суетились, накрывая столы при свете больших свечей в бронзовых подсвечниках. Матушка осталась надзирать за их работой, мне же пришлось последовать прямому приказу графа."
"Рыцари, уставшие после долгой дороги, почтительно расступались, завидев меня.