Мы, конечно, несколько раз будем ночевать под открытым небом, но когда этого можно избежать, не вижу смысла зазря рисковать. Нас много, мы отобьёмся от разбойников, но ведь всякое случается во время схватки, и кого-нибудь могут ранить, а то и убить. А я дорожу нашими жизнями.
– Согласна, папенька, – а то ж, ещё бы я возражала! Я точно так же считаю, как и ты. А клопы, сальные взоры украдкой, отвратительная еда – всё перетерплю.
Следующие дни слились в однообразную череду: тряска в повозке, короткие привалы, мучительные поиски укромных мест для справления нужды, ночёвки в тавернах или – если везло – в замках отцовских знакомых.
На четвёртый день разразилась гроза. Дорогу развезло так, что пришлось заночевать прямо в лесу. Наш экипаж поставили под сенью деревьев, чтобы хотя бы отчасти защитить от непогоды. Я зябко куталась в плащ и слушала, как ветер голодным зверем воет в кронах.
– Мари, расскажите что-нибудь, – попросила я шёпотом. – Страшно как-то.
В темноте было слышно, как Агнес сопит на своём тюке с одеждой, пристроенном у задней стенки нашей повозки – отец разрешил служанке ночевать с нами, от волков подальше.
Компаньонка начала рассказывать о своём детстве в родовом замке, пока их семья ещё не разорилась, о пышных праздниках и турнирах, о коих ей поведала её матушка… Под тихий голос помощницы я незаметно уснула.
Последние дни пути показались легче – то ли мы привыкли к дорожным тяготам, то ли близость цели придавала сил.
На седьмой день отец объявил, что к вечеру будем в столице. Я как-то вяло откликнулась на эту весть – устала так, что даже на эмоции не хватало энергии.
– Агнес! – скомандовала Мари. – Доставай парадное платье госпожи. Нельзя въезжать в город в дорожном наряде.
Пока служанка помогала мне переодеться, а Мари укладывала волосы, обоз въехал в предместья. Вдали показались башни крепостной стены. То и дело мимо нас проносились всадники в богатых одеждах.
– Агнес, – шепнула я, заметив, как служанка таращится по сторонам, – закрой рот, не то муха залетит.
Мари неодобрительно покачала головой – не пристало благородной даме так разговаривать с прислугой, но я заметила, как дрогнули уголки её губ.
– Это Кингстон, – произнёс отец, поравнявшись с нашей повозкой. – Теперь это твой новый дом, Изабелла.
Я молча кивнула, глядя, как закатное солнце играет на каменных стенах. Вот впереди показались главные ворота, всё ещё широко распахнутые.