В комнату, постучав, вошла служанка, сделала поклон и принялась за работу: налила воды в таз для умывания, убрала кровать и так далее.
– Леди Белла, – некоторое время спустя, когда мы остались наедине и я помогала Шарлотте облачиться в алое бархатное платье, заговорила она. – Осенью приедет мой жених.
– Рада за вас, Ваше Высочество! – я воскликнула так искренне, что она даже на меня обернулась.
– Хм-м. Радость твоя мне понятна, избавишься от стервы-принцессы."
"И сказано было так, как бы поточнее выразиться – обречённо, что ли.
– Да, – спокойно кивнула я.
Собеседница высоко вскинула светлые брови и вдруг улыбнулась:
– Ты мне нравишься, леди Изабелла. Я тебе завидую.
– Отчего так?
– Есть в тебе что-то. И этих качеств нет ни в ком из тех, кто меня окружает: стойкость, внутренний стержень. Ты не прогибаешься. Думается мне, тебе есть что возразить. Но ты молчишь, гордо выпрямив спину, даже голову не опускаешь, смотришь прямо, дерзко.
Мы смотрели в глаза друг другу. Я впервые видела Шарлотту иной. И это открытие удивило.
– Отец отдаёт меня королю Северной Рогды. Этому шакалу, – неожиданно поделилась она, в глазах Её Высочества мелькнули злые слёзы. – Я не выживу там. Если не забеременею, меня прикончат, устроят всё, как несчастный случай.
– Почему вы так думаете? – настал мой черёд хмуриться.
– Глойдел сменил уже трёх жён, ни одна не смогла зачать.
– А если забеременеть от другого? – закончив с бесконечными завязками на платье Её Высочества, уточнила я.
– Что ты такое мне предлагаешь?! – рявкнула девушка, становясь привычной стервозиной. И, резко повернувшись, замахнулась, чтобы влепить мне пощёчину.
Я даже не вздрогнула, не шарахнулась в сторону, просто перехватила её тонкую руку, холодно приподняла одну бровь.
– У него в советниках колдун. Тот любой обман чует, – вдруг пояснила она, снова став странно спокойной. – Руку пусти. Ну и хватка у тебя, как у отцовских догов, – поморщившись, потёрла кисть. – Ладно. Об услышанном не болтай, отец сам объявит о своём решении сразу после воскресной службы.
– Да, Ваше Высочество, от меня эту весть никто не услышит.