Ведь не была же эта баба истеричной хамкой, когда была жива ее свекровь. Даже первые годы семейной жизни умела себя как-то сдерживать. Она стала такой не только от собственной распущенности, но и от безнаказанности. А вот как раз наказать ее я могла в любой момент. Для наказания мне вовсе не нужен был кнут. Я могла просто отказаться готовить и даже пригрозила уволить слуг. Разумеется, делать этого я не собиралась, но мои слова о том, что свекрови придется самой ходить за дровами и даже колоть их, произвели неизгладимое впечатление.
Вся эта торговля началась после моей беседы с бароном и продолжалась почти до самого вечера.
***
В ранних сумерках за низким каменным заборчиком, окружающим двор, остановился целый обоз из груженых телег. Я, почти отвыкшая от такого количества людей, даже слегка растерялась, когда в дом застучали.
— Господин барон, там двое мужчин требуют встречи с вами. Один из них представился мэтром Феронтом, а вот имя второго я, к сожалению, не расслышала.
Барон несколько суетливо поднялся и, встав на колени возле постели, начал выгребать оттуда закрепленные в плотные жгуты сети, торопливо приговаривая:
— Будь добра, впусти их в дом, Клэр.
— Нужно ли их пригласить за стол, господин барон?
— Нет-нет, девочка, они только заберут сети и сразу же уедут.
Мужчины прошли к барону, даже не снимая свои огромные тяжеленные тулупы. Только слегка потопали ногами, чтобы стряхнуть снег с сапог. Они и в самом деле пробыли наверху недолго и вышли буквально минут через двадцать, унося с собой в мешках все, что барон успел навязать за год.
Госпожа Розалинда не могла не слышать этот шум.