– Я ведь говорил тебе, что встречался с Мариэллой?
– Говорил…
– В тот день Мариэлла Эванс предлагала мне подарить… к-хм… свой цветок невинности за крупную сумму денег.
– Чего-о-о? – у меня глаз едва не задёргался. – Да ты шутишь! Всеотец, какой же стыд!
– Я сразу догадался, что это с подачи её матери, которая растратила большую часть средств. Давно ходили слухи, что она ищет для дочери выгодное замужество. Только вот из богатых аристократов никто не соглашался. Видимо, Адалин нашла вот такой странный способ.
– Какой позор…
– Я отчитал девушку и велел ей быть самостоятельнее. И не идти на поводу у дуры-матери. Мариэлла разговаривала, как подросток и очень смущалась, но смогла объяснить, что мать велела ей найти богатого мужчину и предложить себя за деньги. А к вечеру отчитаться.
– Так моя невинность, может быть и не при мне? – я почувствовала, как омерзение переполняет меня. Адалин же просто больная на голову! Неужели она подложила дочь под какого-то богатея?
– Очень сомневаюсь.
– Вот почему он внезапно решил помочь матери и нашёл мне мужа – Аарона. Отец пытался пристроить меня и таким образом уберечь от позора, – догадалась я.
– Представь себе, как я удивился, когда ты попросила о встрече. И позже, когда понял, что ты та самая волнующая незнакомка с маскарада.
– Ты не поверил своим глазам? Подумал, что я внезапно изменилась? Представляю твой шок, мы уже были немного знакомы, пусть и под масками.
– Дело в том, что я предпочитаю смотреть на вещи рационально. Ты и Мариэлла – два абсолютно разных человека. И я наблюдал за тобой. И потом примерно прикинул, всё разузнав, что с тобой что-то произошло. Как раз примерно в день весеннего равноденствия.
– Это игры богов, – тяжело вздохнула я.
А ведь Даррен и правда говорил мне однажды, что общался с Мари.
– Послушай, мне всё равно, откуда ты, – Даррен встал и коснулся моей руки, беря её в свою ладонь. – Я ведь знаю тебя. А ты знаешь меня.
Я задрала голову, глядя в лицо дракону. Он ласкал меня взглядом. В его надёжных руках я чувствовала себя защищённой и бесконечно счастливой.
– И я полюбил именно тебя, твою душу. В этом теле, или в каком-то другом… не столь важно.