Адэм следует за мной в гостиную с невозмутимым видом, будто не слышит меня.
— Адэм, ты расскажешь? — сержусь, сдвигая брови на переносице, дабы выглядеть убедительнее.
Всю обратную дорогу в такси я планировала этот разговор и так просто не отступлю.
— Я же сказал, что это пустяки, — отвечает натянуто, идёт к кухонной зоне.
Вчера ночью, когда я проснулась и увидела его перед собой, была настолько удивлена и дезориентирована, что не стала допытываться до того, что произошло.
Адэм должен был вернуться из Варшавы только сегодня вечером — так он говорил во время нашего телефонного разговора.
Как только я увидела его лицо, подумала, что ссадины он получил в Варшаве. Возможно, возникли проблемы с кем-то из родственников Дамлы."
"Мы немного поговорили и почти сразу заснули. Его объятия и мирное дыхание над виском подействовали на меня, как снотворное. Я провалилась в глубокий и умиротворенный сон.
Но увидев утром Дамира в таком же состоянии, поняла, что тут что-то нечисто.
Брат тоже отмахнулся от меня. Никто из них не стал рассказывать истинную причину появления ран и ссадин.
За завтраком я узнала, что Дамла Озаки отрицает знакомство и сговор с Мартыновым. У неё оказались личные мотивы. Папы не стало из-за чьей-то глупости и невежества — это сложно было принять и смириться. Я хотела, чтобы все, кто причастен к его смерти, понесли самое суровое наказание. Но если Леонид Мартынов действительно не при чём, то что скрывать — я буду только рада этому.
— Пустяки? Ты называешь это пустяком? — следую за Адэмом на кухню. — Где вы подрались? С кем?
Не обращая на меня внимание, он открывает холодильник, достаёт кувшин с водой, берёт стакан и наполняет его.
— Будешь? — спрашивает, протягивая стакан в мою сторону.
— Не хочу!
Чем больше он избегает ответа на мой вопрос и старается рассеять моё внимание, тем сильнее я напрягаюсь.
Адэм начинает пить воду, так же привлекательно, как это делают в рекламных роликах. Я моментально жалею, что отказалась, вода, наверное, невероятно вкусная.
Жду, когда он закончит и обратит на меня своё внимание.
Он допивает всё до последней капли, ставит стакан на столешницу. Затем переводит на меня взгляд. Я приподнимаю одну бровь, показываю всем своим видом, что не собираюсь отступать, пока он не расскажет правду.