С трудом отыскав табличку с номером своей группы, Тамара подошла к стоявшему у передней двери парню, оказавшемуся старостой, отметилась в списке, поставила сумку с вещами в багажник и села на жестковатое сиденье во втором ряду. Без всякого настроения, даже не глядя на постепенно заполнявших автобус студентов, она наблюдала сквозь запыленное стекло за сновавшими вокруг машин людьми. Единственный человек, с кем она успела познакомиться, — соседка по комнате Леночка числилась в другой группе.
— У вас свободно? — вдруг услышала она задорный девичий голосок и, не сразу сообразив, что вопрос относится к ней, медленно повернулась к незнакомке.
Лукавая улыбка, огромные темно-карие глаза на миловидном лице, хрупкая фигурка, повернутая козырьком назад кепка на голове… Настроение, написанное на лице девушки, было настолько противоположно Тамариному, но так заразительно, что, не удержавшись, та улыбнулась.
— Инна, — сунув объемный пакет под сиденье, первой представилась девушка. — Рождественская.
— Тамара.
— Правда?! У меня еще не было подруг по имени Тамара.
— А у меня не было подруг по имени Инна.
— И у меня не было! — рассмеялась девушка. — Я была одна Инна на всей параллели.
— В своей школе я тоже была в гордом одиночестве, — неожиданно в тон ей подхватила Тамара и подвинулась ближе к окну. — Мне еще и на фамилию повезло: Крапивина. Как мне не нравилось это сочетание! А потом в параллельном классе появилась девочка Ада. Аделаида Оглобина…
Девушки прыснули со смеху. Слово за слово завязался разговор, и спустя час Тамара напрочь забыла о плохом настроении.
Первому курсу в тот год повезло: все пять групп потока направили в один колхоз и разместили в новом общежитии, чем-то смахивавшем на большой коровник. Само же хозяйство, которому достались студенты-строители, слыло одним из самых крепких в районе и специализировалось на выращивании овощей и фруктов.
Несколько дней первокурсники недоверчиво присматривались друг к другу, но понемногу раззнакомились. Среди более чем сотни человек тут же выделились явные лидеры: во-первых, те, кого положение обязывало, — старосты групп; во-вторых, балагуры и шутники, рядом с которыми никогда не смолкал смех, кто обладал врожденным даром притягивать к себе людей.