Не отрывая телефон от уха, Тамара прошла мимо таможенников, которые ленивым взглядом проводили ее небольшой чемодан на колесиках, и тут же в толпе заметила своего водителя. Его услугами она пользовалась нечасто, предпочитала сама водить машину, но служебный автомобиль был как воздух необходим фирме: бухгалтерия, склады. Тут же вынырнув из людской толпы, водитель поздоровался, перехватил из рук директора чемодан и показал в направлении припаркованной у выхода машины. Продолжая вести переговоры, Тамара села на переднее сиденье, достала ручку и что-то быстро пометила в записной книжке.
Кратковременного отпуска словно не было. И все же, несмотря на новые заботы, в душе царило странное умиротворение. «После того как за три дня заново проживешь жизнь, многое перестает казаться значимым», — сделала она вывод, отрешенно созерцая пейзаж за окном.
Признаки приближения лета за краткое время ее отсутствия проявились в полную силу: зазеленели не только поля, но и подступавшие к дороге леса и перелески.
…Отпустив водителя, Тамара поднялась в квартиру, приняла контрастный душ, выверенными движениями нанесла свежий макияж, захватила из сейфа ключи и документы, спустилась в подземный гараж и выгнала оттуда слегка запылившийся «мерседес».
Выложив на соседнее сиденье сигареты, она нажала на панели кнопку — и салон тут же наполнился мелодиями двадцатилетней давности.
«Ну вот, дожила, — печально подумала она тогда, возвращаясь к машине. — Меня саму тоже можно записывать в ретро». Тем не менее этот диск стал ее любимым.
Вырулив в проезд между домами, Тамара вставила телефон в гнездо громкой связи, но, подумав, тут же его отключила.
Ровно в шестнадцать ноль-ноль Крапивина пригласила к себе в кабинет молоденькую журналистку, чем-то неуловимо напоминавшую Ляльку Фунтик, и приветливо произнесла:
— Я готова…
— …И последний вопрос, Тамара Аркадьевна. — Девушка заглянула в блокнот и поправила на столе диктофон.