Знал бы он, что пловцами были три студента четвертого курса — Радченко, Кушнеров и Филевский, что спасатели оказались вдрызг пьяными, так что ребятам еще пришлось помогать им доплыть до буйков.
Услышав хихиканье на последних рядах, Кравцов нахмурился и, заметив среди веселящихся студентов Алексея, пригрозил:
— Для вас, Радченко, предупреждений больше не будет! И если я узнаю, что вы снова переплыли реку, приказ об отчислении подпишу не задумываясь.
Год назад Алексея все же поймали среди ночи на противоположном берегу и прямо в плавках отвезли в участок.
А тут еще ребята подцепили этих малолеток, одна из которых — дочка преподавателей. Зачем? Связываться с такой категорией девиц было нарушением всех правил: запросто можно нарваться на неприятности, вынужденную женитьбу или, не дай Бог, отчисление из института. Отчасти из-за этого который год Радченко игнорировал настойчивое внимание своей сокурсницы — дочери проректора.
«Да и эта, — снова окинул он Тамару снисходительным взглядом, — из породы “хочется, да колется”.
Алексей сразу узнал Тамару: магический свет изумрудных глаз и ее дерзкий ответ на вполне стандартный вопрос какое-то время будоражили его воображение и хорошо запечатлелись в памяти.
«Спросила бы чего поинтереснее, вопрос о курящих спортсменах сто двадцать два раза слышал… И фигура могла бы быть получше, — затягиваясь сигаретой, продолжал он оценивать девушку.
— Глаза у вас грустные, — осмелилась сказать Тамара и, выдержав его недоуменный взгляд, добавила: — Как у побитой жизнью собаки.
Алексей от неожиданности хмыкнул и, подавившись сигаретным дымом, раскашлялся до слез.