— Елки-палки! Ленка, как специально, мои любимые туфли обула и сумочку взяла! Что делать? Неужто придется теперь на подаренных ей шпильках мучиться?»
Через полчаса с бешено колотящимся сердцем Тамара выпорхнула за ворота, но… никого там не обнаружила. Не зная, что и подумать, она растерянно оглянулась по сторонам и повернулась к общежитию. Вдруг он задержался?
Верно рассчитав ее реакцию, Алексей раздвинул за Тамариной спиной ветки кустов и, стараясь ступать как можно тише, свесил у нее над головой только что сорванную с клумбы розу.
— Мне еще никто не дарил ворованных цветов, — догадалась она о происхождении розы.
— Цветы распускаются для того, чтобы радовать глаз. Но человек — существо любопытное: ему хочется не просто радоваться, а заглянуть в каждый бутон и…
— Ты эту сказку каждой девушке рассказываешь или только для меня сочинил? — вдруг спросила она.
— Так… — хмыкнул он. — Ну и что я, по-твоему, должен ответить на такой вопрос?
Тамара попала в десятку. Красивую байку о распустившемся бутоне придумал Филя, поделился ею с ребятами, а те взяли ее на вооружение.
— Правду!
— Ну, если мы сорвем один цветок на двоих и…
Вдруг он крепко схватил Тамару за руку и с силой потянул в кусты. Та даже охнуть не успела! В придачу ко всему он заставил ее присесть на корточки и пригнуть голову.
— Ты чего?! — почувствовав, как засаднило расцарапанное веткой плечо, бросила она на Алексея недовольный взгляд.
— Тссс! Кравцов! — приставил он палец к губам и показал рукой в сторону спустившейся с крыльца общежития знакомой фигуры.
Поравнявшись с группой шедших по аллее студентов, Петр Викторович остановился и повернулся к застывшей в кустах паре спиной.
— Это может затянуться надолго… Ну, что будем делать? — шепотом спросил Алексей, наблюдая за деканом сквозь раздвинутые ветки.
— Побежали, — устав сидеть на корточках, согласилась Тамара. — Иначе ноги затекут. Только страхуй, я на шпильках.
— Ты же их Ленке подарила?
— Подарила, — слегка смутилась она. — Только Ленка надела мои туфли и куда-то ушла. А эти — одиннадцать сантиметров.
— Ничего себе! — присвистнул Алексей.