На ужине его, должно быть, заждались, но Мартину нужно было провести ритуал в комнате Брэнигана. И чем скорее, тем лучше. Благо друг мирно спал, пока маг наносил на ножки его кровати специальные знаки, окропляя их сверху своей кровью.
Март начинал догадываться, почему подобную магию запретили: каждый ритуал, каждое действие требовали крови с частицами черного дара. Где-то был нужен уровень один, где-то восемь, как в последней прочитанной им главе, но без крови не обходилось ничего.
Подобные знания действительно являлись опасными, особенно учитывая, что ничего не мешало «умельцу» использовать чужую кровь.
Закончив, он полил спиртным изрезанную руку и замотал бинтом, оставшимся на прикроватной тумбе. Порезы оказались неглубокими и должны были полностью зажить уже к утру, не оставив шрамов.
Только после этого он вздохнул с облегчением. Убедился, что Брэниган дышит ровно, а его лицо постепенно приобретает нормальный оттенок. И, вздохнув, направился на кухню.
За столом сидел один Густав. Мирта мыла посуду.
– А где?.. – спросил Март с порога.
И чуть ли не впервые получил от кухарки осуждающий взгляд.
– Так два часа назад звали. Девушка все на дверь поглядывала…
– Да уж, – пробормотал маг, взъерошив пальцами волосы.
"То, что во время ужина он спасал Брэнигана, было весомым аргументом и оправданием нарушения правил гостеприимства. Только Корнелия-то об этом не узнает.
– Пьетро повел ее прогуляться по саду, – сжалилась Мирта, наблюдая за выражением его лица. – А вы поешьте. Всю ночь опять на ногах будете.
Верно, когда Мартин в последний раз ночевал дома? Ни разу с появления Виты в его гостиной.
– Успею, – отмахнулся маг.
Подхватил с блюда на столе пирожок и, жуя на ходу, направился к выходу.
– Молодежь, – вздохнула ему в спину кухарка.
Густав что-то ответил. Закрывшаяся дверь отрезала голоса.
Они обнаружились в конюшне.
Сначала Март услышал смех Корнелии (надо же, а Пьетро молодец), а затем голос самого мальчишки:
– …А потом он – хрясь! – и надвое его трость! Об колено!..
Не молодец…
Кровь уже остановилась, Мартин выбросил в урну бинт и вырулил из-за угла. У Пьетро, стоящего лицом к выходу, тут же стали пунцовыми уши.