Кабинет главы гильдии был озарен ярким послеполуденным солнцем, на фоне которого светлые волосы Приуза, сидящего спиной к окну, казались светящимся ореолом вокруг его головы.
Белый маг приветливо улыбнулся Мартину, когда тот вошел.
– Рад снова видеть.
Увы, Март не мог ответить взаимностью. В последнее время они виделись досадно часто: после каждого «дела» требовалось лично привезти отчет о работе.
– Вот. – Мартин извлек из кармана сложенный в несколько раз носовой платок и вытряхнул из него на стол крупный перстень из черненого серебра с пустой оправой.
– Что это? – Светлые брови Приуза удивленно взлетели вверх.
– Не трогайте, – предупредил Мартин, когда глава гильдии потянулся к «подарку». – Через ткань или дерево. Вот, возьмите. – Он положил на стол и платок. – Это то, из-за чего вчера был весь сыр-бор. Мужчина ходил на кладбище проведать родню, нашел в канаве старый перстень, решил прибрать к рукам. Вот и привел в дом… – Март поморщился. – Гостя.
Сколько бы людям ни говорили, что нельзя брать вещи покойников и уж тем более выносить что-то с кладбищ, все равно время от времени находился смельчак, который думал, что уж его-то точно пронесет и ничего не случится.
Случалось. Всегда.
В последнее время подозрительно часто.
Вняв предостережению, Приуз взял перстень платком и поднес к глазам.
– Старый, – пробормотал задумчиво.
– Весьма, – согласно кивнул Март. – И его мертвый хозяин тоже.
Отодвинул стул для посетителей и сел. Решил сложить руки на груди и вздрогнул, задев не успевшую зажить рану на плече; положил руки на подлокотники.
– Оно и сейчас опасно? – спросил Приуз, осторожно вернув кольцо на стол.
– Остаточное действие. У простого человека может вызвать серьезную болезнь. У вас – максимум головную боль. Но лучше не экспериментировать.
Глава гильдии серьезно кивнул и даже отодвинул от себя перстень – платком, как и было велено.
– Спасибо, что предупредил. Головной боли мне бы не хотелось…
Март кивнул, принимая благодарность.
– И отчет, – достал бумаги из внутреннего кармана плаща, протянул Приузу.
– …И за то, что уберег Гилберта, отдельное спасибо, – закончил белый.
Если бы не слова Виты, Мартин, должно быть, даже не заострил бы на этой фразе внимания. Сейчас же она имела совершенно другой оттенок.