– Этот помост мог бы быть моим.
Глаза Брэнигана удивленно скользнули по его лицу, а брови окончательно сошлись к переносице.
– Что ты?.. – Он что-то почувствовал, заподозрил неладное.
– Ничего, – заверил Март. – Давай все обсудим позже? – Маг хлопнул друга по плечу, прощаясь. – Извини, мне нужно поговорить с Приузом. Вон он идет.
– Это ты погоди. – Брэниган двинулся было за ним, но Мартин пригвоздил его взглядом к месту.
– Потом, – повторил с нажимом. – Прошу тебя.
Рикхард понял; остановился.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотал еле слышно.
– Знаю, – уверенно кивнул Мартин.
Она шла сама. В окружении стражи и белых магов, но сама. На нее не надели наручники, ее не вели под руки. Гордая, с идеально прямой спиной и приподнятым подбородком. Босиком, в длинной белой нательной рубахе до самых пят. Кто-то аккуратно подстриг ей волосы, подкрасил глаза и губы, скрыл извечные синяки под глазами.
Красивая и удивительно женственная. Теперь лишь длина волос отличала ее от той девочки из детства, которую Март помнил.
Когда Вита проходила мимо, их взгляды встретились. А потом лицо сестры исказила победная улыбка.
– Мы все-таки победили, вместе, – беззвучно произнесли ее губы, но он ее понял.
Король Лионар уже заканчивал свою речь, подготовившую подданных к тому, что произойдет дальше. Шокировал своим решением отменить ограничивающие артефакты черных магов; озадачил призывом попытаться добиться взаимопонимания ради блага всей Реонерии; широким жестом помиловал всех участников несостоявшегося восстания (лишь Херос, Лурдан и Дирокс, главные помощники Виты, должны были отправиться на год служить в дальний гарнизон для «искупления вины и раскаяния») и объявил выход леди Виттории Викандер.
Виту повели на помост, Мартину сделали знак идти следом.
«Во всяком случае, – отрешенно подумал он, следуя за сестрой, – выходом дочери к месту казни их отец точно мог бы гордиться: она держалась достойно».
Приуз поднялся по боковой лестнице раньше них и уже на помосте бросил взгляд вниз.