Едва взойдя на трон, отец нынешнего правителя, великий и всенародно любимый король Лагуст Третий закрыл на территории королевства невольнические рынки и запретил торговлю людьми, объявив, что все граждане Реонерии рождены свободными и никто не смеет лишать их этого права.
Насколько Мартин знал из учебников истории, тогда решение этой проблемы затянулось на годы: кого-то рабовладельцы отпускали сами, кого-то выкупали средствами из королевской казны.
В ходе же реформирования выяснилось, что свободы хотели не все: получив статус свободных людей, многие все равно оставались у своих прежних хозяев за нищенскую заработную плату или за кусок хлеба и крышу над головой.
В настоящий момент рабство было по-прежнему запрещено. Все граждане Реонерии считались свободными – однако о подданных других государств в королевском указе не было сказано ни слова.
Видимо, и мальчишку привезли откуда-то из-за рубежа.
А что делают с рабами, когда представители закона находят их в неположенном месте, сбежали они или же кто-то решил утопить их в реке прямо посреди столицы? Верно, рабов отправляют к владельцу.
По закону это считалось бы справедливым и правильным.
Черт с ним, с законом.
Ворота распахнулись от мысленного приказа.
Март толкнул дверь ногой и занес мальчишку внутрь.
Трудолюбивый паук успел за день сплести новое изделие из тонких липких нитей, загородив проем. Мартин помянул мифических чертей уже, казалось, в сотый раз за этот вечер, провел свободной рукой по лицу (второй он придерживал ношу на своем плече) и, все еще чертыхаясь, направился вверх по лестнице.
Скрип ступеней отдавался эхом от стен.
Маг сгрузил своего «гостя» в первой попавшейся спальне на втором этаже и выдохнул. Коррекция берега и возвращение его в первозданный вид знатно потрепали резерв.
Пацана требовалось как минимум раздеть и перевязать. Вода в реке была холодной, а раны все еще кровоточили.
Несмотря на резерв, Март с радостью потратил бы силы, чтобы высушить паренька магией, как сделал это со своей одеждой, и обеззаразить раны.