Они были тонкими и длинными словно ленты, а ещё постоянно перемещались. Зрителям это не помешает, а вот бойцам придётся нелегко.
Над ареной зажглись магические огни, освещая табло с указанием баллов. А затем появились песочные часы, отмеряющие последние минуты до начала боя. Заодно на полигоне вспыхнули флажки, обозначающие отправную точку для каждой команды.
— Всё это видят только зрители, — пояснила Джайна, — бойцы не знают, кто куда попал и сколько очков набрали другие участники.
— Теперь даже его величеству придётся сосредоточиться на командной игре, — добродушно усмехнулся отец.
— Не веришь в его победу?
— В абсолютную — нет. Корону возьмёт Дамир.
— Это понятно, а как насчёт розы? — не сдавалась Джайна.
— Райан сильный воин с огромным потенциалом, но боевого опыта пока маловато. Иначе в первом туре сделал бы ставку на тактику. Понаблюдал за каждым из своей команды, оценил слабые и сильные стороны, а не тратил силы на личные баллы.
— В реальном бою он так и поступает, — насупилась Джайна.
Хоть она и уверяла, что между ней и владыкой ничего нет, всё равно отреагировала на ответ отца слишком остро.
— Опытный воин не делает различий между тренировкой, турниром и настоящим сражением, а Райан всё ещё подвержен азарту, — возразил Мигель
— Мне казалось, эти соревнования изначально созданы как развлечение. И чем же плох азарт? — не удержалась я.
Даже не знаю, что меня удивило больше: их слова или то, с какой лёгкостью, но без злобы они обсуждали императора, его ошибки и сильные стороны?
— От азарта сложно избавиться.
Я вдруг вспомнила Дамира. В Килграхе, когда нас окружили орки ему пришлось отдать всю магию, чтобы защитить меня. Мой вклад в сражение был намного меньше, но именно я потом выхаживала его.
— Райан распылился, потратил силы в первом туре, чтобы набить фору, — добавил Мигель. — Кровь дракона позволит ему быстро восстановиться, но в реальном бою лучше действовать осторожнее.
— Жаль, адептам нельзя участвовать, — мечтательно вздохнул Ойген.
— Я передам магистру Лойгеру, что его тренировок тебе мало, — прыснула Джессика и оборотень вздрогнул от притворного ужаса.