Очень мне нравится ее учительский тон, сразу представляю, как она в узкой строгой юбке и с забранными наверх разноцветными волосами подходит ко мне и садится на край стола… Так, чтоб край чулок ажурных показался… Ка-а-айф… Надо будет сегодня попробовать…
— Нет, ну ты представляешь? — звенит в трубке ее возмущенный голос, — он мне наврал! Опять! А мы ведь договорились!
— Гони его домой, там мать обыскалась.
Радужка опять отвлекается, указывая Витьке дорогу, а я думаю, что, возможно, как раз то, что мать его ищет, и заставило парня свалить сегодня со школы.
— У тебя много еще работы?
— Да, я тут до шести, — отвечает она, — потом с Алькой хотела в молл… Ей надо к свадьбе выбрать… Не помню, что…
— А от тебя какая помощь?
— Ой… ну все…
Я прямо вижу, как она закатывает свои яркие глазки, сдувает со лба прядку.
— Слушай… — голос ее становится тише и интонации такие, что напрягаюсь невольно, — тут папа опять приезжал…
— Чего хотел? — помимо воли начинаю жестить тоном, очень уж мне не нравится возросшая активность Солнечного старшего.
— Ничего… Спрашивал, как мы… Слушай, мне кажется, что он… Ну… Переживает…
— Нечего переживать, у нас все зашибись.
— Я так и сказала… Но он…
— Риска!
— Ну что Риска… Он переживает… А я чего-то такая сентиментальная в последнее время…
Слышу, как начинает хлюпать носом, хочется одновременно чего-нибудь разломать и сжать ее в своих руках, от всего мира укрыть.
Ну вот сколько можно лезть уже к нам? Ну заебали же!
Живем тихо, спокойно!
Мне квартиру дали на моем участке! Служебную! Чистую и красивую! Маленькую, но нам хватает… И работа мне нравится, несмотря на частый трешак, в ней происходящий! Зато меня на участке только по имени отчеству зовут! И здороваются с уважением за руку! Все! Даже бывшие сидельцы, ментов на дух не переносящие! И премию выплатили! Конечно, раньше мне ее хватило бы на один раз гульнуть в клубешнике… да и то не в полную силу.
Мы, обнявшись, танцевали в нашей пустой квартирке, из обстановки в которой только толстый матрас на полу и Герман в углу.