Вон, мой приятель Немой, именно так и сделал. Воспользовался размолвкой в отношениях Лекса и Альки, и просто забрал ее себе. И придурку Лексу осталось только рот раскрывать в удивлении, как быстро все случилось…
И вот я теперь на его месте. Тоже придурок…
— Пиздишь… — единственное, на что меня хватает, но Радужке этого достаточно, она злобно щурится и фырчит:
— Вот и нет! Ты думаешь, все вокруг такие как ты? Считающие, что люди — вещи? Пыль под вашими ногами? На людей можно спорить, можно дурить голову, можно вешать красивую лапшу на уши… А потом вытирать о них ноги? Так вот, сюрприз тебе! Есть в мире нормальные парни!
— Выяснила опытным путем?
— Да!
— Сучка!
— Урод!
А в следующее мгновение внутри меня с диким звоном лопается пружина, и Радужка, непонятно как, оказывается в моих руках.
Она шипит сквозь зубы, дергается, норовит заехать носком ботинка по ноге, вокруг нас прыгает и возбужденно лает Шарик, а мне похер. Смотрю в ее злые глаза, лихорадочно отыскивая в них ответ на свой вопрос: правду сказала? соврала?
Пусть соврала! Пусть!
Радужка раскрывает рот, чтоб обдать меня очередной волной ругани, и я с невероятным облегчением вжимаюсь в мягкие губы жадным поцелуем.
Глава 32
По голове в этот же момент прилетает жесткой оплеухой, но похер!"
"Радужка рычит мне в губы, словно маленькая, но очень злая тигрица, а я только усиливаю напор, умирая от боли, потому что кусает, и кайфа, потому что… отвечает!
Внезапно!
Всхлипывает, царапает мне шею и… размыкает губы, позволяя остервенело трахать себя языком, глубоко, до перемыкающего дыхания, до слез из-под сомкнутых ресниц.
Пусть!
Пусть!
Главное, чтоб не отталкивала больше! Чтоб позволяла! Ее губы — мой персональный портал в рай, бешеный экспресс, на дикой скорости прущий через заснеженные пути в радужное счастье. Не понимаю ничего, что вокруг творится, где мы вообще.
Лапаю ее, кажется, сразу везде, получая дополнительный тактильный удар от нереального, прошибающего током осознания: она в моих руках.
Она. В моих. Руках.
Торможу, отрываюсь от зацелованных губ, смотрю в запрокинутое ко мне лицо с закрытыми глазами. Мокрые от слез щеки, острые стрелы ресниц, бледная кожа.
Радужка моя. Красивая до боли.