Даже не само тесто на припек вызывает затруднение, а Демьян, который как с цепи срывается, как только я запускаю руки в муку.
Он вьется вокруг меня, тискает, жамкает, прижимается неприличностями и вообще не дает готовить.
– Да в чем дело? – взрываюсь я, когда дело на пять минут затягивается уже на двадцать.
Оборачиваюсь к нему и вижу совершенно шальной взгляд.
– Ведьма, быстрей заканчивай, – хрипит он. – Сил нет.
Все признаки возбуждения на лицо. Крайнего возбуждения.
Надо тикать.
Я мгновенно залепляю горшки тем, что есть, мою лапы и заставляю посуду в разогретую духовку.
Пятясь спиной, отступаю от маньячилы.
А Демьян надвигается на меня с совершенно однозначной целью.
– Ты обещал передышку, – напоминаю я, делая крошечные шаги назад.
– Не волнуйся. Я передохнул, – «успокаивает» меня он.
– А я нет, – сглатываю я.
Осталось совсем немного до двери из кухни. Правда, не очень понятно, чем мне это поможет, дальше дома я не убегу.
– Это ничего, – коварный Демьян делает резкий выпад и хватает меня за руку.
Меня тут же притискивают к горячему твердому телу.
– Пусти, – канючу я. – Ты не влезешь сейчас…
– Господи, женщина, когда ты перестанешь бросать мне вызов, – бормочет Демьян, лихорадочно шаря руками под футболкой. – Теперь умру, если не проверю.
Глава тринадцатая
Ахнуть не успеваю, как оказываюсь прижата грудью к подоконнику.
Ничтоже сумнящееся лишает меня рубашечки одним движением, оставляя абсолютно обнаженной.
Ногой подпихивает поближе ко мне деревянную минитабуретку, призванную помочь таким коротышкам, как я, доставать вещи с верхних полок, и поднимает меня на нее.
– Упрись ручками, золотко, – мягко советует Демьян, уже поглаживая собственнически ягодички, ставшие более удобными для домогательств.
– Но я не готова… – пытаюсь отвертеться я.
– Я так себе повар, но кое-что я готовить умею, – требовательные пальцы ныряют мне между ног. – Например, Женю Котикову.
Погладив плотно сомкнутые губки, Демьян придвигается ко мне вплотную.
Один вжик молнии, и толстый член прокладывает себе дорогу вдоль промежности, гуляет вдоль щелочки, давая понять, что соскочить не удастся.
Демьян обхватывает меня за горло и заставляет выпрямится, чтобы не потерять равновесие, мне и впрямь приходится упереться руками.
– Посмотри, золотко, – приказывает он.
Оконное стекло, благодаря ночной черноте и свету свечей превращается в зеркало, в котором отражается незнакомка с большой сочной грудью, распухшими губами и тонкой талией.