- Вам так не идёт, - обходя мужчину по кругу, заметила я и быстро скрылась в дверях асклепиона. Телохранитель ни на шаг от меня не отставал. Кажется только его присутствие и останавливало Лазаруса от необдуманных действий.
Пятеро моих учеников уже ждали меня в главном холле. Лица у них были хмурые и сосредоточенные.
Онез (Онезимос), Леон (Панталеон), Эпи (Епиктет), Йос и Сол (Солон).
- Доброе утро! - привычно поздоровалась я с ними, - знакомьтесь, мой новый телохранитель - Петр.
Подождала, пока они раскланялись, спросила:
- А чего такие кислые лица?
- Госпожа гиатрос Аглая, - заговорил Онез, снова поклонившись, - со свободой вас!
Какая интересная формулировка.
- Благодарю, - улыбнулась я и кивнула, - и всё же?
- Господин гиатрос Лазарус, приказал нам вернуться в распоряжение гиатроса Софоса.
- С чего это вдруг? - воскликнула я.
- Вы более не относитесь к асклепиону, по его же словам.
- Чистейшая правда! - раздалось позади и в холл вплыл неизвестный мне человек, одетый в пурпурного цвета хитон, богато украшенный вышивкой.
- Этнарх Саймон! - хором воскликнули мои ученики и низко поклонились.
Позади импозантного грека стоял чрезвычайно довольный гиатрос Лазарус.
- Гиатрос Аглая, гиатрос Лазарус просветил меня касательно вас. Мне всё понятно, - что ему, интересно, понятно? - если у вас здесь остались хоть какие-то вещи, можете их забрать и покинуть асклепион.
- Могу ли я проверить своих пациентов? - скрипнув зубами, спросила, даже и не думая кланяться новому этнарху. Перебьется.
- Нет, - был мне ответ, на меня смотрели холодные рыбьи глаза. Вот как такого человека могли избрать в новые этнархи, ещё один мизогин.
- Мы хотим уйти вместе с госпожой гиатрос Аглаей! - вперёд шагнул Леон, уважительно поклонившись и прижав правую руку к сердцу.
- Вы свободные люди, - хмыкнул этнарх Саймон, - вольны поступать так, как вам вздумается. Но, вас приняли под крышей этого священного храма, делились знаниями, кормили, одевали, вам было, где спать. Оплатите своё проживание здесь и выметайтесь! Если нет оболов, продолжайте усердно трудиться во благо Бога Асклепия! Это моё последнее слово.