Охрана снова осталась у в ворот, а пересекли внутренний двор, подошли к алтарю, Иринеос положил ладонь на тёплую поверхность, произнёс слова благодарности Асклепию, я повторила за ним следом, замирая в надежде снова увидеть загадочного Гера, но ничего не произошло, разочарованно отшагнув от волшебного камня, услышала, как насмешливо фыркнул гиатрос Иринеос, он явно заметил моё состояние, но, нужно отдать ему должное, более никак не выказал своего отношения к моим ожиданиям.
Войдя в женский абатон, мы ошеломлённо замерли: помещение было практически пустым.
"- Где больные? - спросил гиатрос Иринеос, когда его, как положено поприветствовали немногочисленные жрецы, находившиеся в комнате. Они замерли, ожидая, когда им будет позволено вернуться к делам.
- Гиатрос Лазарус посчитал их здоровыми и отправил по домам, - ответил один из жрецов.
- Вот как? А разве он не приставлен к мужскому абатону?
- Да, приставлен, - от входа раздался голос и я обернулась, чтобы посмотреть на говорившего. Точно, чернобородый картинно замер у полога, оценивающе нас разглядывая.
- Вы хотя бы их осмотрели? - забывшись, шагнула я вперёд.
- Твоя помощница-рабыня безмерно наглая, - фыркнул гиатрос Лазарус. - Но я всё же отвечу: тратить на осмотр женщин свои силы - не намерен. Если они сами посчитали себя здоровыми, то отпустить их в семью - моя святая обязанность.
- Ладно, - махнул рукой гиатрос Иринеос. - Это Аглая, у неё первая ступень доро. Она очень умная. Необычная.
После слов старика лекаря, гиатрос Лазарус посмотрел на меня чуть иначе. И не скажу, что мне понравился его взгляд.
- Аглая, - обратился ко мне Иринеос, - приступим к работе. Раз сегодня больных совсем немного, управимся даже быстрее, чем я предполагал.
- Пойду я, - перестав сверлить во мне дырку, вдруг сказал Лазарус, - не буду вам мешать.
Но Иринеос его уже не слушал, направившись вглубь абатона.
- Что снилось тебе, женщина? - спросил старик, присаживаясь у ближайшего топчана.
- Гиатрос, - дрожащими губами обратилась она к нему. - Снилось мне бескрайнее синее море, оно звало меня к себе, обещая успокоение, освобождение от телесных мук.
- Привели её ночью, - рядом с топчаном опустился молодой жрец-асклепиад, в руках он держал что-то похожее на дощечку, на которой что-то было написано[19].