Раньше я любила в конце насыщенного событиями дня остаться в тишине ординаторской и посидеть на продавленном кожаном диване с чашкой в руках. Мне нравилось смотреть в окно, наблюдать за шустрыми белками, живущими в Ботаническом саду, разглядывать пышные лапы елей и пожелтевшую листву кленов, рассматривать гуляющих по дорожкам парка людей.
Я словно воочию увидела широкое окно, заваленный бумагами подоконник, старенький обогреватель, стоящий рядом с чуть теплой батареей.
Мерцающее марево портала появилось неожиданно, заставив меня вынырнуть из своих мыслей.
— Тебе нужно отдохнуть, Кэти, — заявил несносная светлость, ловко снимая с меня форменное платье, вытаскивая из прически шпильки и вручая мне чашку с чаем.
Курц, лежащий на полу, приподнял морду, настороженно шевельнул ушами, а потом снова положил морду на лапы и недовольно вздохнул.
— Откуда ты узнал, что я вышла из операционной?
Я потрепала Курца по холке и отпила глоток крепкого, очень сладкого чая. Как раз такого, о каком и мечтала. Не знаю, как Дереку это удавалось, но он всегда с точностью угадывал мои желания.
— У меня свои методы, — уклончиво ответил супруг. Он взял у меня из рук чашку и поставил ее на столик.
В спальне горела лишь небольшая напольная лампа, создавая в комнате уютный полумрак.
— Везде свои шпионы? — усмехнулась я.
— Можно и так сказать, — хмыкнул Фредерик и, развернув меня к себе лицом, сурово спросил: — Ну?
— Что — ну?
— И долго ты еще будешь молчать?
— О чем?
— Кейт!
Глаза мужа предупреждающе блеснули.
— Не понимаю, о чем вы, милорд, — невинно улыбнулась я.
— Сама скажешь, или мне придется применять пытки?
Коварные губы оказались в опасной близости от моих.
— А разве в нашем славном королевстве пытки не запрещены?
— Я не шучу, Кэти, — голос мужа посерьезнел, а пальцы скользнули к вырезу сорочки, коснулись груди, обвели соски. — Сколько? Три месяца?
— Почти четыре, — простонала я, не в силах сопротивляться умелой ласке.
— И когда ты собиралась мне сказать? — горячий шепот прошелся по губам.
— Через неделю.
Я попыталась стянуть с мужа рубашку.
— Неужели? — хмыкнул тот и отвел мои руки.