Я расставила руки, как канатоходец над пропастью, и повторила попытку.
Вот так, пошатываясь, я добрела до туалетного столика и плюхнулась на пуфик перед ним. Все, устала.
— Фы, — прокомментировала мою походку Исчадие. Прозвучало совсем как «фи».
— Помолчала бы, — огрызнулась я.
Сил на то, чтобы подняться и вернуться в кровать, не было. Посижу немного здесь. От скуки взяла зеркальце с туалетного столика, посмотреть, как там рана на виске — затянулась? Свое состояние я списывала на нее.
Все же я здорово приложилась о булыжники головой.
Но затем я посмотрела в зеркальце и усомнилась в том, что пришла в себя. Первая мысль — что-то не так с отражением. В нем явно не я. По крайней мере, не та я, которая еще недавно там отражалась.
Я подышала на зеркало и протерла его подолом сорочки, но попытка стереть неправильное отражение не увенчалась успехом.
Не то чтобы мне не нравилось то, что я видела в зеркале. Определенно это лучше, чем «труп невесты». Но не могли же три дня без сознания так меня изменить? Причем изменить в лучшую сторону! Что само по себе странно. Обычно люди после комы выглядят хуже, чем до нее.
Я положила зеркальце на столик. Посидела немного и снова его взяла. Вдохнула поглубже и повернула его отражающей поверхностью к себе.
Нет, не показалось.
Что ж, если это новая я, то приятно познакомиться.
Чудеса! Кома пошла моей внешности на пользу. Исчезли темные круги под глазами, а радужки приобрели янтарный оттенок. Волосы сменили цвет с унылого мышиного на приятный пшеничный и блестели так, словно я пять минут назад вышла из салона после ламинирования, а еще завивались в тугие крупные кудри без всякой укладки.
Кожа радовала здоровым румянцем, а на губы будто наложили слой розовой помады. Я даже провела по ним пальцем, проверяя, но он остался чистым.
Но все-таки это была я, моя внешность — разрез глаз, линия подбородка, скулы и лоб — все знакомое, родное. Изменения коснулись лишь цветовой гаммы. Волосы из темных стали золотыми, цвет глаз с карего сменился на янтарный, плюс улучшился цвет лица.