Разве не так, девочки?
Смеюсь, прикрыв рот ладонью. В этот момент нам приносят бутылку дорогого шампанского. Девочки радостно ахают, у меня же сердце сжимается — гад Равский тоже угощал шампанским у себя дома. Кровь ударяет в лицо, быстро оглядываюсь, но не нахожу его.
Официант показывает в сторону дальнего столика, Никита делает жест рукой, дескать, пожалуйста. Ух ты!
Игристое разливают по красивым вытянутым бокалам, мы с девочками чокаемся и делаем по глотку. Шлем Никите воздушные поцелуи.
На телефон падает сообщение: «Потанцуешь, наконец, со мной?»
Вновь поднимаю глаза, Никита смотрит, улыбается.
Он прислал пару букетов, перевел деньги, которых вполне хватило бы на оплату ипотеки и личные расходы в этом месяце, но я решила пока не трогать. Слишком подвешенная ситуация. Сама ему не писала. Знаю только, что Алексу сделали операцию на сетчатке и дня четыре назад выписали домой.
При одной мысли о нем пальцы сжимаются, а нутро такая злость скручивает, что… вот клянусь, ударила бы! Никогда еще не чувствовала так много негативных эмоций к одному-единственному человеку! Выставил меня из палаты, небрежно бросив, чтобы не приезжала! Не нужна пока что. Недостаточно красива? Весела? Не понравился наш секс?
Аж пар из ушей идет от опять нахлынувшего раздражения.
Никита в этом плане другой. Нестерпимо хочется потанцевать с ним, обнять, прижаться.
«Так что? Красивая песня».
Быстро печатаю ему:
«Спасибо за шампанское. Танцевать пока не хочется».
В ответ — грустный смайлик.
Всё не то. Не то, что мне нужно.
Многое бы отдала, чтобы сменить алкогольное опьянение на приятную боль в мышцах и удовлетворение от тренировки. Я осушаю бокал, на этом шампанское заканчивается. Нас слишком много для одной бутылки.
Идем танцевать с девчонками. Я представляю, что Алекс смотрит. Что я двигаюсь для него, а потом, когда он приглашает к себе, сообщаю, что у меня другие планы, и гордо отворачиваюсь. Ухожу с новыми подругами в закат под красивую музыку.
Десять дней тишины! Кажется, я просто ненавижу этого человека. Всем сердцем. Всей душой.
Едва мы возвращаемся за столик, раскрасневшиеся и хохочущие, вновь приносят шампанское. Теперь две бутылки.